Те, Кто Живут Давно. Рэдмаунт и Охотник

На кой нам эта гуманная реальность единого государства, если продолжает твориться такое!?

(дописано ручкой другого цвета: «отсутствие войн действительно такое благо, может ли оно оправдать хоть что-то? Какой смысл, если на всё есть отмазка «ну зато мы не воюем друг с другом!»).

Плохо сплю. Меня прессует безнадёга, а обратиться не к кому. Что делать?

Радченко проводили в светлый зал для встреч, в этот день родственники не навещали больных, так что было пусто и тихо. Только в углу гудел автомат с газировкой и шоколадками, поблёскивали пластиковые лёгкие столики и стулья.

Его посетитель был незнакомцем. Высокий, в тёмно-синих джинсах, чёрном тонком пуловере, красно-рыжие волосы ниже ушей, недорогие очки. Через плечо сумка с ноутбуком, в руках папка с документами.

– Здравствуйте, Виктор! Присаживайтесь! – обаятельно и радушно улыбнулся гость.

«Зубы, как у акулы», – подумал пациент, и беспокойно оглянулся на двух охранников и санитара у дверей.

– Вы мой новый адвокат? – осторожно осведомился он.

– Нет, мистер Додсон немного простудился. Я его помощник, и он попросил меня сегодня привезти вам бланки. Вы же хотели написать жалобу, минуточку, – красно-рыжий сверился с заметками в телефоне и достал из папки бумаги. – Так. И подать заявление с просьбой о переводе в корпус «Б» с более мягким режимом. Всё верно, Виктор?

– Да. Правильно.

Радченко немного расслабился и придвинулся к поцарапанному столику.

– Так, подпишите тут, и вот здесь. Число поставьте сегодняшнее. Пятнадцатое. Отлично. Спасибо.

– Что-то ещё нужно? Додсон больше ничего мне не передавал? – он по-птичьи склонил голову на бок.

– Нет. На самом деле, мистер Додсон не знает, что я сейчас тут. Но у меня есть для тебя сообщение.

Посетитель заговорил тише, и поманил к себе, Виктор машинально придвинулся и склонился, чтобы расслышать шёпот:

– Послание от детектива Рэдмаунта: «Гори в аду, мразь!».

Отпрянув, Радченко увидел, как улыбающиеся серо-голубые глаза его гостя стали непроницаемо металлического цвета, будто залитые ртутью, а бледное лицо бесстрастным, как маска. В следующую секунду больничная роба и халат вспыхнули ярким жёлто-оранжевым огнём, как сухие дрова. Крича и разбрасывая лёгкую мебель, пациент катался по полу.

Посетитель отскочил к стене.