Улика на память

– Куда ты подойдешь? Мы с Димоном не туда пришли, дом нежилой.

– Все правильно, дом нежилой. Мужик зашел в первый подъезд.

– Предупредить ты, конечно же, не могла.

– Что бы это изменило? Какая разница, жилой дом, нежилой? Ладно, ждите.

Люська появилась на тропинке минут через десять.

– Я не понял, ты куда моталась?

– В магазин бегала. Есть захотелось, – Люська достала из кармана три шоколадных батончика. – Будете?

Димон взял один батончик, я отказался.

– Какой магазин, Люсь? Ты зачем сюда приехала, шоколад трескать?

– Не ори.

Чего завелся, я с утра ничего не ела. Мужик в первом подъезде скрылся, сидит там десять минут, двадцать, полчаса… сколько можно ждать, у меня желудок пустой.

– Мы его упустили.

– Он в доме, – уверено сказала Люська.

– Пока ты бегала в магазин, он сто раз мог уйти.

– А смысл ему уходить? Полчаса сидел и не рыпался, а тут вдруг взял и ушел? Не морочь мне голову, Глеб.

– Странное место, – протянул Димон. – Не находите?

– Есть немного.

– Полуразрушенный дом, вблизи стройка, минимум прохожих… Что ему тут понадобилось?

– Дим, зачем гадать, можно пойти и посмотреть.

Димон посмотрел на меня.

– Заходим?

– Пора поставить точку – заходим.

У самого подъезда Люська подняла с земли проржавевший прут.

– Зачем тебе прут?

– Для самообороны.

– Ну-ну.

– Не ну-ну, а очень предусмотрительно с моей стороны. Наткнемся сейчас на него, что тогда?

– Да ничего, спросим, какого черта они шпионит за Димоном?

– Так он вам и признался.

– А увидев в твоих руках железный прут, сразу признается, да?

– Во всяком случае, должен насторожиться.

– Делай, что хочешь, – отмахнулся я.

– Глеб, возьми кирпич.

– Отстань.

– Димка, кирпич не помешает.

– Люсь, кирпич – перебор.

Назвав нас безрассудными, Люська прихватила и кирпич. В одной руке прут, в другой кирпич – цирк.

– Не тяжела ноша? – засмеялся я.

– В самый раз.

В подъезде было темно. И хотя окна выбиты, свет в них практически не проникал – слишком близко посажены деревья.

Поднявшись по старым стертым ступеням, мы остановились у единственно уцелевшей на этаже двери. Она была деревянной, выкрашена коричневой краской, вдоль всего полотна проходила внушительных размеров трещина. Три соседские квартиры (мы заглянули в каждый дверной проем) завалены строительным мусором.

– И куда идти? – шепотом спросила Люська. – Он может быть, где угодно.