Тайна школьного подвала

Когда он зашел в школу, я с беспокойством посмотрел на Гарика.

– Как считаешь, мы не влипнем?

Гарик склонил голову набок и высунул язык.

Пока мы бесцельно бродили с ним по близлежащим дворам, дядя Сева, чувствуя себя главным героем театральной постановки, вышагивал к кабинету биологии.

Екатерина Гавриловна проверяла тетради, стук в дверь заставил ее отложить ручку и крикнуть:

– Входите.

Дядя Сева прошел в класс, галантно поклонился (все-таки в нем погиб гениальный актер) и с жаром произнес:

– Мое почтение, мадам.

– Вы кто?

– Позвольте представиться, Сазонов Сергей Дмитриевич.

– Вы – отец Гарика?! – биологичка улыбнулась и встала из-за стола.

– Он самый.

– Рада с вами познакомиться. Прошу вас, присаживайтесь.

Дядя Сева сел за первую парту. Биологичка хотела тоже сесть, но в этот момент в класс забежала секретарь школы.

– Екатерина Гавриловна, зайдите в учительскую. Это срочно.

– Извините меня, Сергей Дмитриевич, я ненадолго отлучусь.

– Без проблем, – кивнул дядя Сева.

Ненадолго растянулось на пятнадцать минут. За это время дядя Сева успел дважды достать из нагрудного кармана свою фляжку, с которой он был неразлучен, и выпить, как он это называл, свою микстуру. Когда Екатерина Гавриловна вернулась в класс, дядя Сева дремал.

– Тысячу извинений. Меня завуч задержала.

Открыв глаза и осмотревшись по сторонам, дядя Сева напрягся. Соображая, где он находится и как сюда попал, он с трудом вспомнил, что вроде бы отправился из дома по какому-то важному делу.

А что за дело, хоть убей, не помнил. Тут еще тетка какая-то перед глазами маячит. Кто она такая?

Екатерина Гавриловна заговорила. Поговорить она любит, особенно, когда ее слушают и не перебивают. А дядя Сева, напившись микстуры, любит послушать. Вот и сейчас, она говорила, он слушал, совершенно не понимая, почему Екатерина Гавриловна обвиняет его Гарика в каких-то немыслимых вещах.

– Он мальчик живой, – тараторила биологичка. – На месте усидеть не может, и постоянно впутывается в истории.

Взять, к примеру, последнюю выходку – чучело. Вы поймите, чучелу более тридцати лет. Это раритет. Я понимаю, всякое может случиться, но Гарик должен был честно признаться в поступке, а он промолчал. Испортил птицу!

Дядя Сева откашлялся.

– Да, – задумчиво протянул он. – Птиц Гарик ненавидит. Это у него с детства. Как увидит на улице голубя или ворону – звереет. Честное слово.

Екатерина Гавриловна округлила глаза.