По мотивам преступления

Чуть погодя у нас появилась балерина Степанова. Старуха негодовала. В гостях Райка зря время не теряла. На улице облила Веру холодной водой из шланга, затем залезла на крышу беседки, а оттуда перелезла на клён, чтобы достать старое воронье гнездо. Далее подралась с Верой, выслушала гневную речь Вериной прабабушки, и под конец заявила старушенции, к слову сказать, народной артистке, что та неправильная балерина.

Вот так скучно и монотонно проходил наш день в загородном доме родителей.

…Люська вбежала в мою комнату, заголосив с порога:

– Глеб! Мне надо тебе что-то сказать.

– Опять Райка?

– Нет, речь не о Райке. Ты уже закончил печатать?

– Почти. Иннокентий опять звонил. Завтра надо смотаться в город. Он накатал ещё две главы. Заодно и скутер возьму.

– Рада за тебя. – Люська даже не слышала, о чём я ей сказал. – Глеб, у нашей калитки сидит собака.

– Рад за неё, – съязвил я.

– Глеб, не просто собака, а самая лучшая собака на свете! – Люська была готова взлететь от восторга.

– Бобтейл? – удивился я.

– Ага! Прикинь. Это знак!

Люська мечтает о собаке – бобтейле. И только о нём. Она давно просит меня и Диану дать добро на покупку щенка, но мы пока держим оборону. Люська тоже не сдаётся, и при каждом удобном, и неудобном случае, напоминает о самой-самой великолепной собаке на планете.

– Наверное, принадлежит кому-нибудь из наших соседей, – предположи я, сделав два оборота на крутящемся стуле.

– Нет. Он ничейный.

– Бобтейл и бездомный? Такого не бывает.

– Говорю тебе, ничейный. Или… или его хозяин умер, а родственники выбросили беднягу на улицу. Такое часто случается.

– Люсь, я понимаю, как бы тебе хотелось, чтобы к нашей калитке притопал бездомный бобтейл, но такого, увы, никогда не случится.

– Тогда почему у него лапы в грязи? Ну ответь! И взгляд печальный. Очень печальный!

Внизу послышался лай. Я вздрогнул и вскочил со стула.

– Тише, Глеб, я сейчас всё объясню.

– Что это было?!

– Это бобтейльчик. Ты только не ори громко, но я привела его к нам.

Я рванул к двери.

– Глеб, сделай приветливое выражение лица. Ты напугаешь пёсика! Слышишь меня?! И не смей в его присутствии повышать голоса, у бобтейлов очень тонкая душевная организация. Намного тоньше, чем у Генкиного сверчка.

Из комнаты высунулся Димон.

– Что за шум?

– К нам за помощью прибежал бобтейл, а Глеб хочет его убить.

– Понял, – кивнул Димон. – Через пару минут я к вам присоединюсь.