Странные соседи

До полуночи девушка слонялась по дому, перебирая в голове многочисленные варианты звонка Глебу. Пару раз брала телефон, набирала его номер, но в последний момент обрывала звонок.

Сейчас на часах половина третьего, и Лейла, пройдясь по полутемной столовой, осталась собой довольна.

А Глеб придёт, никуда не денется. Раз она того захотела, значит, так тому и быть.

***

…Я нажал на звонок возле калитки, через секунду ожил домофон.

– Глеб, это ты?

– Я.

Магнитный замок щёлкнул, я открыл калитку, пройдя на участок.

– Привет, – она виновато улыбнулась и прошлась ладонью по пышным волосам.

– Ваша калитка открывается магнитным ключом? – спросил я, едва переступив порог.

– Нет, обычным. А почему ты спрашиваешь?

– Что у тебя случилось? – я осмотрелся, прошелся по холлу, заглянул в тёмную гостиную, затем взгляд скользнул по Лейле. Вроде всё в порядке, во всяком случае, на первый взгляд.

– Я спать собиралась, вдруг ни с того ни с сего на кухне сработала пожарная сигнализация.

– И?

– Глеб, сигнализация, понимаешь? Я испугалась.

– Бывает. Возможно, сбой в системе.

– А потом мне показалось, по дому кто-то ходит.

Я напрягся, не подозревая, что Лейла врёт напропалую.

– Ты слышала шаги?

– Да. И голоса. Я перетрусила до обморока.

– Ты выходила из комнаты, видела кого-нибудь?

– Нет. Возможно, мне показалось, но я уже успела себя накрутить.

В столовой горели свечи, на столе стоял огромный, нарезанный на порции фруктовый торт и две тонкие фарфоровые тарелки с посеребрёнными ложками.

Посмотрев на Лейлу, я откровенно растерялся.

– Я должна была как-то загладить свою вину. Глеб, не зря же ты пришёл. Давай поедим тортика. Ну проходи же ты.

Мы сели друг напротив друга, Лейла положила мне кусок торта.

– Будешь чай?

– Нет. Слушай, а ты знаешь Элеонору? – я находился в таком взвинченном состоянии, что в упор не замечал особых взглядов Лейлы.

– Старуху? Видела её, конечно.

– Почему старуху, она не старая.

– Глеб, Элеоноре девяносто лет.

– Вздор.

– Ничего не вздор, – Лейла придвинула стул ближе к столу и пожала плечами. – Я сама не верю сплетням, но моему отцу известно совершенно точно, что Элеоноре девяносто лет.