Робинзоны поневоле

Мне было безразлично с кем в паре играть в дурака, главное, отвлечься, развеяться, прийти в себя и избавиться, наконец, от страхов.

Мы доигрывали очередной кон, когда внезапно небо заволокло черными тучами, изнизанными серебристыми полосами. Усилился ветер, он шумел грозно и сурово, доказывая свою мощь и силу нарастающим гулом. Резкие порывы, для которых не существовало ни преград, ни препятствий, столбом поднимали дорожную пыль и «бросали» в стекла автобуса мелкие камешки. Небо разрезала пополам яркая молния, зазмеившись на черном полотне электрической трещиной, и почти сразу же мы услышали сильнейший громовой раскат.

Маринка с Жанной боялись грозы больше остальных, после второго раската девчонки затряслись, тревожно переглянулись, поспешно занавесив окно. Мы их успокаивали, но уже через пару минут, во время третьего взрыва на небе, струхнули не на шутку. Гроза обещала быть серьезной, о чем свидетельствовала небесная чернота, частая паутина молний, неистовство грома и неуправляемый ветер ураганной силы.

Водитель остановил автобус на обочине, девчонки запаниковали, Артем посмотрел на меня взглядом испуганного первоклашки, Колька пытался дозвониться до отца, а я орал, чтобы он немедленно отключил мобильный.

Начался ураган. Дождь хлестал как из ведра, видимость была нулевой, в нависшем мраке мы слышали непрекращающийся грохот, свист обезумевшего ветра, треск ломавшихся деревьев, протяжный вой и ещё много-много звуков, от которых в жилах стыла кровь.

Темнота сгущалась, казалось кто-то незримый, там, снаружи, решил накрыть автобус черным колпаком, мне подумалось, что ураган перерождается в смерч. Я крепко схватился за поручень, напрягся; от плача Маринки звенело в ушах, от вспышек молний рябило в глазах, а перепуганное лицо водителя – единственного взрослого среди нас человека – сожрало больший кусок моего оптимизма. Мне вдруг тоже сделалось страшно за собственную жизнь.

Гроза продолжала бушевать; в салоне автобуса атмосфера тоже накалялась.

– Сделайте что-нибудь! – обратился Колька к водителю.

– Успокойся, сынок, – несколько раздраженно ответил мужчина.

– Я вам не сынок! – орал Колян.

– Колян, остынь, – Филипп положил ему на плечо ладонь.

Но Колька распалялся все больше. Он вопил как резанный, просил, умолял, приказывал. А что мог сделать водитель, он, как и мы, оказался заложником непогоды. Нет, в самом деле, какие были варианты? Только один – сидеть и ждать.