Дело о загадочном выстреле

Вечером мы с Максимом ходили в кино, а когда я вернулась домой… Здесь было много людей… полиция… Мама билась в истерике, кричала, что в папу стреляли. Его самого уже увезли на «скорой». А люди все ходили по квартире, спрашивали, что-то записывали, высматривали, искали, – Даша закрыла лицо ладонями. – Потом приехала Кристина.

– Кто это?

– Мамина сестра. Она увезла меня к себе. Но утром я вернулась, не могу находиться в чужом доме.

– Даш, но если в квартиру никто не врывался, то как…

В прихожей послышался шум.

– Мама приехала, – Дашка вскочила с дивана и выбежала из комнаты.

– Зря, наверное, мы пришли, – шепнул я Люське. – Ей сейчас не до общения.

– Ничего не зря. Наоборот Дашку и Татьяну Андреевну надо поддержать. Ты же видел, на ней лица нет.

Поздоровавшись с нами, Татьяна Андреевна прошла в ванную комнату. А чуть погодя, на кухне, когда Люська спросила о самочувствии Сергея Михайловича, тихо ответила:

– Состояние оценивается, как тяжелое.

– Ты была только в больнице, мам?

– Нет, потом ездила к следователю.

– Зачем?

Татьяна Андреевна села на стул.

– Опять вопросы, опять подозрения, – она умолкла.

– Какие подозрения? – не удержавшись, спросил я.

– В Сергея стреляли из его собственного пистолета.

– А куда стреляли?

– Вероятно, целились в сердце, но не попали. Пуля прошла чуть правее. Кроме нас в квартире никого не было.

– О чем ты, мама?

– Они подозревают меня. Я сразу поняла это, по тону, по вопросам следователя.

– Они не имеют права! – Даша топнула ногой.

– А больше вроде как и некому было стрелять в Сергея.

– Татьяна Андреевна, – я старался подбирать слова, хотя давалось мне это с трудом. – А вы исключаете версию о самоубийстве?

– Глеб! – удивилась Даша.

– Но ведь это версия, согласитесь.

– Нет, самоубийство исключили почти сразу. В Сергея стреляли на расстоянии.

– Пистолет унесли?

– Оставили.

– А отпечатки пальцев?

– Отпечатки отсутствуют.

Татьяна Андреевна долго молчала, сидела ровно, словно была насажена на кол, о чем-то думала, и вдруг, всхлипнув, посмотрела на меня. А потом она начала говорить, я понял, ей хотелось выговориться, не держать все в себе, а выплеснуть это наружу.