Дело о загадочном выстреле

Давай резче!

Люська потянула меня за руку.

– Пошли вдвоем, а то я опять засну.

– Блин, ну ты как всегда.

– И оторвись от планшета. Сколько можно?

– Столько, сколько нужно.

Выйдя из лифта, мы наткнулись на Дашкиного соседа – восьмидесятилетнего любопытного старика, который постоянно за всеми шпионил. Сегодня Анатолий Яковлевич стоял возле двери Филатовых, держа в руке мусорное ведро. Услышав, что лифт открылся на его этаже, дед быстро отскочил от соседской двери, выронив ведро.

– Добрый день, – прыснула Люська.

– И вам, – смутившись, ответил Анатолий Яковлевич.

– Как обстановка, все спокойно? – смеясь, спросила Люська.

– О чем это ты?

– Да так, о птичках.

Сощурив глаза, Анатолий Яковлевич открыл свою дверь и прошел в квартиру. Через секунду белая точка глазка сделалась черной.

– Видел? – шепотом спросила Люська. – Не старик, а ФСБ.

– Звони, – сказала я, глядя в экран планшета.

Дверь открыл Дашкин отец.

– Дядя Сереж, здрасти. Даша дома?

– Привет. Нет, отошла куда-то.

– Мы на минутку, – Люська достала флешку. – Дашке передайте.

– Передам.

За спиной Сергея Михайловича появилась высокая женщина с черной папкой в руках.

– Сергей, значит, договорились, я позвоню.

– Конечно, Алён, буду ждать.

Не глядя на нас с Люськой, Алена вышла из квартиры и вызвала лифт.

– Вы спускаетесь? – спросила она.

– Да, подождите. Пока, дядя Сереж.

В лифте Алена открыла папку, начала читать и хмурить брови.

– А вы знакомая Сергея Михайловича? – спросила Люська.

Я дернул её за руку.

Алена удивленно посмотрела на Люську.

– Мы вместе работаем, – ответила она машинально.

– Вы тоже журналист?

– Да.

– Здорово.

Когда мы вышли из лифта, и Алена быстро спустилась по лестнице, я спросил:

– Обязательно было лезть не в свое дело?

– А что я сделала не так?

– Зачем спросила, кто она такая?

– Подумаешь. Чего ты на меня наезжаешь? Сейчас обижусь и перестану готовить, посмотрим, как тогда запоешь.

Я хотел ответить, но вовремя одумался. Нет, ссориться сейчас с Люськой никак нельзя. Диана опять укатила на гастроли, мы остались в квартире одни, на Люське готовка. И если она взбрыкнет и перестанет варить, печь и жарить, мне настанет хана. На одной яичнице, пельменях и бутерах я долго не протяну.

…Вечером Люська ворвалась ко мне в комнату.

– Глеб, я Дашке не ту флешку отдала.

– И?

– Звоню ей, трубку не поднимают. Мобильный недоступен.