Охота на невидимок

Моей троюродной сестре Ёлке двадцать лет, три года назад она поступила в институт, проучилась ровно год и была отчислена за неуспеваемость и систематические прогулы. Заветная мечта Ёлки – стать знаменитой писательницей и затмить по популярности саму Джоан Роулинг.

Устав слоняться по номеру я снова лёг. И почти сразу захотелось пить. Пришлось спускаться вниз.

…Минут десять спустя, возвращаясь из кухни, я встретил на лестничном пролёте пани Вержвецкую, тётку матери, и двоюродную сестру деда Всеволода.

Её желтоватая морщинистая кожа напоминала мне кожу жабы, маленькие злые глазки сканировали, словно рентген, тонкие губы были плотно сжаты и имели синеватый оттенок.

Вся в чёрном, в неизменной маленькой шляпке с короткой вуалью, седыми кудрями и массивной тростью, она здорово походила на очень старую и очень титулованную особу. Она и причислила себя к титулованным особам, когда сорок лет назад вышла замуж за польского графа и поселилась в Варшаве. Никаких графских привилегий они, конечно же, не имели, пожалуй, кроме утратившего свою силу титула.

С тех пор Лидия Ивановна превратилась в пани Вержвецкую, никто не обращался к ней иначе. Десять лет назад граф умер, пани Вержвецкая вернулась в Россию, прихватив из Варшавы материальные ценности и свою неиссякаемую злобу.

Поздоровавшись, я чуть посторонился, думал, старуха молча кивнет и пройдёт мимо. Но нет. Остановилась. Начала рассматривать меня подслеповатыми глазами, задёргала носом, как взявшая след гончая.

Потом поднесла к лицу длинные пальцы с нанизанными на них кольцами и хрипло поинтересовалась:

– В каком номере обосновался Сева?

– Он на третьем этаже, а в каком номере, не знаю.

– Какая бестактность! – брызжа слюной, ответила пани Вержвецкая. – Он даже не соизволил лично встретить меня в холле гостиницы. Вместо этого прислал управляющую.

– Нас тоже встречала Юлия Анатольевна.

– То вы, а то я! – прочеканила старуха. – Ладно, ступай, а я спущусь в гостиную, в том склепе, который они называют номером, мне не уснуть.

Держась за перила и стуча по ступеням тростью, пани Вержвецкая начала спускаться вниз. Н-да, характер у бабки портится со скоростью света. Ну, пусть идёт в гостиную, глядишь, в компании чучел почувствует себя в своей стихии.

…На этот раз бессонница отступила, я лёг и вскоре уснул. А спустя час меня разбудил истошный женский крик.

***

Кричала Ксения. Об этом я догадался, когда выбежал в коридор.