Обманщик с соседней парты

Твой отец будет рад.

Или мне показалось, или он действительно сделал акцент на слове «твой». В любом случае, я это оценил.

– Ловлю на слове. Значит, созвонимся.

– Обязательно.

В этот момент меня так и подмывало пригласить Дениса с нами за город. Сумел смолчать. И, наверное, правильно сделал. Нельзя, чтобы события развивались столь стремительно. Для первого раза и так достаточно.

Обменявшись рукопожатием, мы попрощались. Я поспешил доставить пакет, вспомнив, что нам с Танькой ещё надо успеть на рынок за овощами.

Глава третья

Дела семейные

На обратной дороге я задремал в метро. Сказалась бессонная ночь. Долго не удавалось уснуть, было слишком много мыслей, они всегда появляются ночью и сильно терзают. Борюсь сам с собой: приказываю, умоляю, прошу… Я где-то слышал, у человека есть не один, а два внутренних голоса. Первый благоразумный, настроенный исключительно на положительные эмоции, он часто стыдит, взывает к совести, даёт обдуманные советы. Второй голос – голос непослушания и противоречий.

Стоял я утром у окна, решая, идти в школу или нет, а два голоса вели отчаянную борьбу. Иди надо, говорил первый. Если останешься дома, ничего страшного не случится, безапелляционно заявил второй.

Возможно, все эти голоса полнейшая ерунда, но мне так понравилась данная теория, что я сумел её принять. И надо сказать, уже не единожды убеждался в правдивости сказанного.

Лежу на кровати, думаю. И вдруг внутренний голос начинает отчитывать за бездействие. Вопрошает с возмущением, почему я до сих пор не открыл правду Наде? Чего жду, на что надеюсь? Влюбился, так скажи ей об этом. А не ходи, как влюблённый идиот в образе жертвы.

Появляется уверенность и желание при первой же встрече во всём признаться Наде. Хотя она и так наверняка многое понимает, не может не понимать. Но проходит минута, вторая и уже другой голос, тот, что всегда за справедливость, вкрадчиво интересуется, а подумал ли я о чувствах самой Нади и чувствах Макса – лучшего друга.

Нет, торопиться не стоит. Надо ждать. Чего – неизвестно.

В детстве мне сильно хотелось повзрослеть, я завидовал старшим ребятам, считал их достаточно раскрепощёнными, вольными поступать, как им заблагорассудится. Какая привилегия у детства? Ничего интересного. Другое дело – взрослая жизнь.