Дело о бумеранге

Прошло минуты три, прежде чем Валерия Игоревна схватила Люську и потащила в дом.

– Не бегите так быстро, Валерия Игоревна.

– Пошли! Нас не должны видеть.

– Кто не должен видеть? Почему?

– Сейчас поймешь.

В доме, Валерия Игоревна затащила Люську в гостиную и усадила на мягкий диван. Сама, постояв в нерешительности возле журнального столика, села в кресло. Закрыла глаза, тяжело задышала, затем, не открывая глаз, произнесла:

– Извини, Люся, я повела себя неправильно. Сейчас успокоюсь, мне уже легче.

– Да что происходит?

– Сейчас… сейчас… Имей терпение.

Потянулись минуты ожидания. Люська молча таращилась на Валерию Игоревну, та, то открывая, то закрывая глаза, глубоко дышала, пытаясь справиться с нервным напряжением.

– Люся, подожди меня здесь, – Валерия Игоревна встала. – Мне надо отойти на минутку.

Как только она вышла, в гостиной появилась экономка.

– Людмила, – улыбнулась Анна Владимировна. – А я тебя сегодня во сне видела. Сон в руку! Проснулась, удивилась даже. Как твои дела?

– Потихоньку, Анна Владимировна.

– Как учеба?

– Нормально.

– Ну и славно. Угостить тебя чаем? У нас сегодня пирожки с яйцом и капустой. Попробуешь?

– Я недавно так налопалась, джинсы трещат по швам, – улыбнулась Люська.

Со второго этажа спустилась Валерия Игоревна. Анна Владимировна поспешила уйти. От Люськи не ускользнул беспокойный взгляд, которым экономка окинула Валерию.

– Люся, давай поднимемся ко мне. Идём, не хочу оставаться на первом этаже.

На лестнице Валерия Игоревна резко остановилась.

– Как я выгляжу?

– Ну… – Люська смутилась. Сказать правду, неудобно. Соврать? А поверит ли Иванова?

– Плохо, да?

– Вы не такая, как обычно, – выкрутилась Люська.

– Я превратилась в старуху! Не отрицай. Посмотри на меня, глаза воспаленные, кожа стала сухой и тонкой, руки дрожат, как у пьяницы. Я в отчаяние, Люся, мне очень плохо, – не выдержав, Валерия Игоревна заплакала и побежала в спальню.

Люська бросилась за ней.

– Валерия Игоревна, да объясните толком, что за беда случилась?

– Я не хочу жить, – ревела Валерия Игоревна, уткнувшись лицом в подушку.

– Перестаньте!

– Закрой дверь и садись. Ты ничего не знаешь, в моей жизни столько всего произошло за последний месяц – злейшему врагу такого не пожелаешь. Люся, я овдовела! Борис Михайлович умер от сердечного приступа!

– Да вы что?! – Люська ахнула и поднесла ладонь ко рту.

– Двадцать первого апреля умер, а двадцать четвёртого мы его кремировали.