Полянский. Детектив-медиум

– Пентаграмма из заговорённого воска, кровь чёрной кошки? Роса, собранная в полнолуние на кладбище? Или всё-таки деньги? – София вскинула густые брови, а растерянная Лида нервно переводила взгляд с подруги на детектива и обратно.

– Нет, – чуть улыбнулся Полянский. – Думаю, всё намного проще. Но мне нужно попасть в эту квартиру. Я удалённо не работаю.

– Соня, ну, пожалуйста, поехали вместе! – вцепилась в неё Лида.

Выговаривая себе самой за слабость, и не решаясь отказать и отрезать от себя уязвимую подругу, София согласилась ехать с ней.

Хотя сама по себе ситуация заставляла её нервничать.

Они прошли на парковку, Полянский не без галантности распахнул перед девушками дверцы серого поцарапанного «хёндая», явно видавшего лучшие времена. Софии бросилось в глаза, что водительское сиденье максимально сдвинуто назад. «Конечно же, как бы он ещё тут поместился!» – подумала она, сжимаясь на сиденье сзади, рядом с подругой. Можно было сесть впереди, рядом с Полянским, но София чувствовала себя некомфортно рядом с этим студнем в галстуке.

На город опускался августовский вечер, уже по-осеннему свежий.

6.

Тимофей не любил живых детей, а уж мёртвых и подавно не выносил. Если с взрослыми ещё как-то можно было иногда договориться, наладить контакт, то призраки детей чаще были злы и взбалмошны, капризны и мстительны. Они не желали примириться со своим «новым состоянием», беспокоились, хулиганили, издевались над живыми родственниками или просто над теми, кто под руку попадался.

И тяжелее всего приходилось с такими, которые были обижены из-за своей смерти, погибли насильственно и страшно, эти становились настоящими исчадиями, требовали возмездия, не принимали искупления.

Выявить закономерность в том, почему какие-то души задерживаются в мире людей, а другие растворяются в вечности, ему не удавалось ни разу за эти годы. Так, часто последние выродки получали отдых после смерти, а невинные и страдающие не могли оторваться от своих могил.

И являлись призраки не всем, например дочь видела покойную мать в убогом гробовом параде, а сын – нет.

С кем-то говорили, кого-то игнорировали. Это несправедливо. Тимофей давно пришёл к мысли, что если бы все подряд люди без исключения знали, что обязательно ответят перед своими умершими родными и близкими, они бы при жизни вели себя совсем иначе.

В дороге Полянский поглядывал в зеркало на девушек, уместившихся на заднем сиденье. Лида – бледная, русоволосая, неприметная.