Стройотряд

В планах Проекта было строительство в марсианском городе храма и учреждения епархии, а потом и митрополии, вот в РПЦ и решили послать на Марс подходящего работника. Сам Патриарх лично прибыл на космодром «Восточный», чтобы благословить первого марсианского храмостроителя Никифора и с ним весь мёртвый экипаж в долгий путь к новой российской земле.

С первого дня на Марсе отец Никифор (так его стали звать почти все, несмотря на уговор обращаться друг к другу просто, без чинов и званий, коих при жизни у большинства собравшихся здесь мертвецов имелось в достатке) являл собой образцовый пример труженика, исполнительного, внимательного и знающего толк в работе, поскольку до ухода в монастырь был он метростроевцем.

Очень скоро Сергей назначил отца Никифора помощником бригадира.

– Обязательно нужно посмотреть, – сказала Надежда мёртвому монаху без тех ворчливых ноток в голосе, какими только что отчитывала Палыча. – Сейчас идите работать, а когда придёт Палыч, тогда – сразу ко мне. И без фанатизма, отец Никифор! Чинить позвоночник – это не к прямой кости железку прикрутить…

– Хорошо, Наденька, – покивал отец Никифор.

 – Не беспокойтесь. Я поберегусь… – Мертвец улыбнулся в бороду.

Он единственный называл её так, «Наденькой», хотя Надежда и умерла совсем не юной девицей, не студенткой-лаборанткой. Надежде Михайловне Скворцовой на момент смерти было тридцать восемь, и была она кандидатом наук. При жизни она имела самое непосредственное отношение к Проекту освоения Марса, – к той её части, без которой никакое освоение красной планеты было бы в принципе невозможно – к разработке технологии оживления.

Поэтому и звали её все, кроме отца Никифора, не «Надей», и даже не «Надюшей», а непременно «Надеждой», хоть и на «ты». Иногда ещё Лёха добавлял к имени эпитет «дорогая», но то под настроение и со всем уважением. Просто Лёха – это Лёха.

– Ну что, отцы-мертвецы, – снова взял слово начальник стройотряда, – с больными-косыми-хромыми мы, надеюсь, разобрались – обеспечили Надежду нашу работой, чтобы не скучала.

Теперь, когда ряды наши исключительно работоспособны, предлагаю приступить к трудам праведным.

Тахир Наильевич! – Сергей перевёл взгляд мутных болотного цвета глаз на бригадира. – У тебя есть, что сказать трудовому народу?

– Нет, – коротко ответил мёртвый татарин.

Тахир при жизни был прорабом, что называется, от Бога. Четверть века провёл он на стройках всего, чего только можно. Разве что, метро, как отец Никифор, не строил.