Распутье

Она попыталась открыть люк, но сил не хватало. Крышка плотно залегала в проёме. – Не могу, – прошептала сверху, – не открывается.

– Слезай, я попробую, – тоже шёпотом сказал Стас и вытянул руки, чтобы поддержать Ольгу. Неожиданно из кармана Олиной куртки выпала кроссовка, которую не успела надеть и ударила Масунову по носу.

– О, только не это, – произнёс он, принимая девушку на руки.

Кровь закапала на площадку, на костюм, на брюки. Стас выругался, как мог, исполнив это в трёхэтажном варианте.

– Классно ругаешься. Таких оборотов не слыхивала, – посмеялась она.

– Нашла время шутить. Ещё не такое услышишь, если здесь

зависнем, хоть на минуту дольше, – ответил он, взбираясь кверху,

с силой надавил на люк, помогая головой, и открыл его. – Давай иди сюда.

– Никак! – захныкала она, подпрыгивая. Ей не удавалось ухватиться за нижнюю перекладину лестницы.

Стасу пришлось спуститься и помочь. Взяв за талию, подкинул, и та скоро очутилась на крыше.

Сам огляделся, увидел в стороне кроссовку, спасшую ему жизнь, поднял, сунул в карман пиджака и, подтянувшись, быстро оказался наверху рядом с Олей. Пробежали по крыше, преодолевая на пути провода и проволоки, тянувшиеся от телевизионных антенн, обегая кирпичные кладки вентиляционных колодцев, и через люк очутились в другом, крайнем подъезде.

– Кроссовку там забыла, – услышал Стас жалобу, – в одной плохо скакать. Лучше уж босиком…

– На. Одевай, – он помог ей обуться.

Сбежали до седьмого этажа, вызвали лифт. Лифт не работал.

– Закон подлости, – усмехнулся Масунов. – Ногами скорее будет, нежели дождёмся чуда техники.

На четвёртом этаже послышалось шарканье ног. Беглецов пугали любые посторонние звуки, к которым внимательно прислушивались. Инстинкт защитной реакции обострился до крайнего предела.

– Стой! Идем, будто никуда не торопимся.

Оля кивнула.

– Добрый вечер Вениамин Вениаминович. – Ольга узнала соседа-пенсионера.

Старик вначале заметно струсил и прижался к стене, видя идущих навстречу людей в столь раннее время, но, услышав приветствие, осмелел.

– Какой же вечер? Утро уже скоро, – продрожал старческий голос.

Пропустив их, старик обернулся.

– Оля! Это ты что ли?

– Я, дядя Вениамин.

– Ты же не с этого подъезду?

– У подружки была на дне рождения.

– Тогда ладно. А то подумал, что не в тот подъезд забрёл.