У тихого ручья

Васька встретил половецких "парламентёров", важно восседая на мешке, плотно набитом овечьей шерстью, у костра в самом центре лагеря:

– Ну, что скажете, тати половецки? Припекло, видать, вас?!

Он лукаво подмигнул половцам и весело рассмеялся. Его смех подхватили столпившиеся сзади дружинные вои. Оба половца стали на колени. Тот, что постарше, заговорил первым, по-русски, но с заметным акцентом:

– Будь здрав, рус-воевода! Я Тугай, сотник, а это десятник Булах. Мы пришли челом бить, и с нами полусотня нукеров.

Мы желаем служить князю Осьмомыслу в его дружине! Клятву верности принесём на крови.

– Вот как?! – Васька округлил глаза от удивления – а что ваш хан скажет? Не думаю, что ему это понравится.

– Хан Кунгур ничего не знает о нашем походе на Русь. То мурза Багай сам захотел, по своей воле пошёл воевать – молвил Тугай.

– Да кабы воевать! – рассердился Васька – а то мирных людей разорять, да деревни наши жечь!! А воевать по-настоящему у вас духу не хватает. Кишка тонка!

– Не серчай, воевода! Ныне мы с миром.

Возьми нас во дружину княжью, и сам узришь, что мы справны ратники. Будем честно служить! Если я солгу, то пусть покарают меня небеса смертной карой! – воскликнул половец.

– То было бы добре – усмехнулся Василий – ежели всих татей небеса будут карать без промедления. Однако не слукавлю, что добрые бойцы нам нужны! Тако велю: пойдёте с нами пеши и безоружны, сие будет вам во искупление злодейств ваших! А како дойдём во стольный град князя Осьмомысла, я поведаю ему, что вы готовы служить службу ратную! А тамо будет, как князь решит.

Что скажешь, сотник? Согласен ли?

Оба половца распростёрлись ниц перед Васькой. Тугай ответил за обоих:

– Пусть боги всегда будут милостивы к тебе, воевода! Мы согласны, и пойдём с тобой ко князю…

Едва утренняя заря окрасила краешек неба, Василий тронул обоз в обратный путь. Сотня пленных половцев бодро шагала впереди арб, кибиток и телег. Сторожевые десятки снова ускакали вперёд, а ну как, не дай Перун, лихо ратное где поджидает? Порубежье – на то оно и Порубежье! Здесь люди на топоре спят… Боярин Добромысл, встретив гонца с грамотой от Васьки и узнав от него, что его дочь Зореславу едва не увезли половцы в степь, сначала укорил себя, что не приставил к ней должную охрану, но быстро успокоился.

Всё обошлось благополучно, ныне боярышня жива-здорова, и едет ко князю Осьмомыслу вместе с его дружиной. И ему грамотою велено прибыть туда, что ж, он исполнит сие.