Последний поход «Новика»

У нас с вами сложились в то время довольно близкие отношения.

Контр-адмирал развел руками.

– Поэтому я чрезвычайно благодарен вашему деду, – продолжил капитан, – так как теперь можно будет, сравнивая его наблюдения и наблюдения других ученых с теми, что будут проводиться на «Витязе», сделать выводы об изменениях в гидрологии и метеорологии, произошедших более чем за полвека, или в отсутствии таковых. Но, как в свое время вы учили меня, отрицательный результат – тоже результат.

– У вас, Степан Осипович, всегда были прекрасные способности.

– Благодарю вас за столь лестный отзыв и за ваше благотворное влияние, – заметил и Макаров.

– За исключением, пожалуй, только бороды. Это ваше приобретение никоим образом не связано с моим влиянием. Не так ли, Степан Осипович?

– Совершенно верно, – несколько смущенно улыбнулся капитан 1-го ранга. – Это уже влияние некоторого поветрия в среде флотских офицеров, сложившегося в связи с их участием в кругосветных плаваниях. Стало считаться, что офицер, участвовавший хотя бы в одном кругосветном плавании, обязательно должен носить бороду.

– Стало быть, я, судя по вашим словам, не отношусь к кругу избранных, совершивших кругосветное путешествие? – улыбнулся контр-адмирал, поглаживая свой гладко выбритый подбородок.

Макаров смутился:

– Видимо, у вас, Петр Михайлович, более трезвый взгляд на то поветрие в среде флотских офицеров, о котором я упомянул, что, на мой взгляд, делает вам честь.

– Спорное, конечно, утверждение, – усмехнулся тот, испытующе глянув на собеседника – уж не подхалимничает ли? Однако, увидев искренность в его глазах, напряженно устремленных на него, вынес свой окончательный вердикт: – Тем не менее должен отметить, что борода идет вам, Степан Осипович.

– Спасибо на добром слове, Петр Михайлович! Ведь я, честно говоря, несколько побаивался услышать от вас несколько иную оценку моего, как вы выразились, «приобретения».

Между ними были восстановлены отношения, которые сложились десять лет тому назад. Тем более что разница в их возрасте в шесть лет уже не имела сколь-нибудь существенного значения.