Наследник поручика гвардии

– Правда, в лицее меня чаще называли «Федернелька», переиначивая на немецкий лад русское «Феденька, Федорушка», – улыбнулся он и продолжил: – Александр Сергеевич в это время находился в очередной ссылке в своем родовом имении Михайловское, что в Псковской губернии. Таким образом, на Сенатской площади он, как и мы с вами, Фердинанд Петрович, быть не мог. Однако его нецензурные политические стихи имели большое хождение в гвардейских полках. Так что ничего определенного сказать не могу.

Выходит, что вы, Федор Федорович, не только учились вместе с Пушкиным в лицее, но, как мне показалось, и дружили с ним? – заинтересованно спросил Андрей Петрович.

– Совершенно верно, – несколько смутился лейтенант, – мы были довольно близки. Но после окончания лицея я уже в течение многих лет почти непрерывно нахожусь в экспедициях.

– Федор Федорович скромничает, – улыбаясь, заметил капитан. – Когда он на «Кротком» отправлялся в свое второе кругосветное плавание, Пушкин посвятил ему в стихотворении «Девятнадцатое октября» замечательные строки.

– «Девятнадцатое октября»? – не понял Андрей Петрович.

– Это день открытия Царскосельского лицея в тысяча восемьсот одиннадцатом году, – пояснил Матюшкин.

– А вы бы не смогли прочитать их для меня?

– Отчего же, Андрей Петрович? Только я прочитаю их так, как учили нас в лицее.

Он вышел на середину каюты и, вздернув вверх правую руку, с подъемом продекламировал:

– Сидишь ли ты в кругу своих друзей,

Чужих небес любовник беспокойный?

Иль снова ты проходишь тропик знойный

И вечный лед полунощных морей?

Счастливый путь!.

Ты на корабль перешагнул шутя,

И с той поры в морях твоя дорога,

О, волн и бурь любимое дитя!

Андрей Петрович вскочил из кресла и бурно зааплодировал.

– Бесценные строки великого поэта! – воскликнул он. – Вы можете гордиться, Федор Федорович! Далеко не каждому дано услышать подобное о себе из-под пера самого Александра Сергеевича! – ученый быстро подошел и обнял смущенного Матюшкина.

У лейтенанта на глазах выступили слезы.