Хочу, чтобы меня слышали! Книга 2. Золото Разрушителей

Удовольствие и боль – это часть нашего жизненного пути, так учил меня мой отец.

И еще надо верить, что в самые тяжелые времена оттуда, сверху, – тетя Лена осенила себя крестным знамением, – тебе помогут всегда! Там, – она многозначительно подняла руку вверх, – не дают больше испытаний, чем мы можем вынести.

…Сказать, что Гале нравилось все: и работа, и самодеятельность, и жизнь с тетей Леной, – значит ничего не сказать.

Работа инструктором райкома комсомола ее просто увлекла – она не сидела на месте, как многие.

Везде ее ждали, везде радовались ее приезду. Она была человечек – радость для тех, кого посещала, и палочка-выручалочка для своих коллег.

Она не только стремилась помогать людям, но и умудрялась притащить с собой артистов или кинопередвижку, чтобы скрасить непростую и нелегкую жизнь людей.

Незаметно так пролетели годики и наступило совершеннолетие.

День рождения отмечали в шумной большой компании коллег-комсомольцев.

Веселились, пели озорные частушки, плясали кадриль.

В их дружную компанию неизвестно откуда затесался незнакомый молодой человек – раньше она его не видела.

Он был невысокого роста, с пронзительным взглядом голубых глаз, которые не отводил от нее весь вечер.

Одет он был с шиком – в светлый полосатый костюм, красивые ботинки, белую рубашку с галстуком, чем очень выделялся на фоне комсомольских работников, одетых либо в военную форму, либо в самосшитые сатиновые шаровары с курткой-«бобочкой».

Он пялился на нее весь вечер, но подойти почему-то не решился – видимо, не нашел предлога.

Танцевать он не танцевал, а просто сидел и выпивал помаленьку с парнями.

Он ей не понравился совсем – не любила она пижонов, которые за всю свою жизнь палец об палец не ударили, не работали то есть, а шикарно жили на шее у влиятельных родителей.

Закончился праздник, и проводить ее до дому вызвался аккомпаниатор хора Виктор Рыбный, давно тайно и безнадежно вздыхавший по ней.

Галя, наскоро пожав его потную и дрожащую от волнения руку, быстро юркнула в калитку дома.

Но как только Виктор растворился в темноте, из-за дерева послышался незнакомый голос:

– Ну, привет, моя раскрасавица! – и из тени вышел этот самый пижон.

Галина никогда не была трусихой – случалось, что они вдвоем с отцом ходили даже на крупного зверя. Не на медведя, конечно, но рысь брали легко, и лося тоже.