Хочу, чтобы меня слышали! Книга 2. Золото Разрушителей

Не отцом вовсе, а каким-то чужим дядькой, похожим на лектора из общества «Знание».

Она не помнила ни одного случая, чтобы отец когда-нибудь говорил ей ласковые слова, гладил по голове, жалел.

Сам он в домашних делах участия не принимал, а в свободные от службы и чтения газет время пропивал последнее, бил свою рано постаревшую от постоянных родов и каторжной работы жену.

Под горячую руку дубасил почем зря и чем ни попадя ребятишек, независимо от их возраста и пола.

От побоев пьяного отца спасались зимой у соседей, летом – в тайге или на реке, а во время наводнения, когда Поселок уходил под воду, – на крыше сарая.

Количество детей достигало двенадцати, правда, некоторые тихо и незаметно умирали в младенчестве, но о них никто не плакал, им даже иногда завидовали, поскольку умершим не ходить больше по кругу земных мучений.

По-тихому, буднично так, без отпевания, хоронили их без церкви и священника – их в Поселке не было никогда, как не было и в других поселках треста «Амурзолото», построенных наспех и по виду напоминающих тюремную зону.

…Наступившие школьные годы стали еще безрадостнее.

Учиться зимой со старшей сестрой Леной они бегали по очереди, передавая друг другу единственные в семье мамины рваные валенки – другой женской обуви в доме не было.

Старшая сестра надевала их утром, а она – после обеда. Вскоре любимая сестренка померла – застудила ноги на морозе.

Потом началась война.

Отца и не умерших в детстве братьев государство забрало в армию, а самый старший брат Владимир ушел туда еще за год до начала войны.

Провожали мужичков молча, без слез и молитв, без песен и танцев, как на похоронах.

Стало еще голоднее, теперь даже травы весной не хватало на всех.

Подкормиться в тайгу ходили теперь и взрослые, даже лежачих стариков относили туда.

Надежда выжить была связана только с тайгой и картошкой.

Тайга-кормилица редко, но выручала…

В свободное время, чаще ночью, они с сестренками тайно ставили силки и капканы, ловили сетями рыбу – научились этому у старших братьев.

Добытое таежное пропитание сушилось, вялилось, солилось, коптилось и тайно пряталось на зиму в тайге.

Сохраняли еду в погребах, вырытых и замаскированных в глухой тайге, скрывая таежные дары от озверевших и донельзя ожиревших охотинспекторов.

Те зверствовали люто – ловили в тайге и на подступах к Поселку, отбирали снасти и добычу.