Хочу, чтобы меня слышали! Книга 2. Золото Разрушителей

О его существовании не поставили в известность никого, кроме него – полковника Жвакина.

Чтобы и далее не раскрывать тайну «Ласточки», совместно порешали сделать завтра вечером остановку и позволить всем членам экипажей, кроме охраны, в которую запланировали выделить только надежных и проверенных офицеров по утвержденному списку, выпить по рюмке водки, якобы по случаю дня ангела полковника Жвакина. В водку договорились добавить совсем немного сонного порошка, дабы усыпить экипаж «Иртыша» и исключить лишних свидетелей.

И ночью, когда все уснут, перегрузить весь особо ценный груз на «Ласточку», тут же отправив ее вперед на встречу с командой штабс-капитана Киселева, дожидавшегося конвоя в согласованной ранее точке – на месте слияния Оби и Иртыша.

Естественно, под командованием полковника Колобова и под присмотром иеромонаха.

Командование оставшимся конвоем и ответственность за все золото и ордена постановили передать полковнику Жвакину.

Ордена Директории решили перегрузить на «Пермяк».

На «Иртыше» – оставить только ящики с золотом, которые загрузили туда еще в Омске.

Остаток ночи посвятили выявлению возможного агента из числа военной команды «Иртыша» и формированию списка надежных людей, которых можно будет привлечь к погрузке «Ласточки».

Военная команда «Иртыша» состояла из двух офицеров, двадцати колчаковских добровольцев и десяти мобилизованных речников.

За одного из офицеров, штабс-капитана Развина, поручался Жвакин – знал этого офицера лично и даже его родителей.

А вот второй, прапорщик Константин Карасев, был неизвестен никому и появился в самый последний момент перед отплытием. Якобы по звонку из отдела контрразведки бригады генерал-майора Ивана Красильникова.

Ведомство, где предположительно служил Карасев, было по понятным причинам достаточно закрытым заведением, посему сведениями о прапорщике никто не располагал.

Единственное, что было известно, – что Карасев в ноябре 1917 года закончил с отличием вторую Омскую школу прапорщиков.

– Погодите, господа, я вспомнил, – разрешил ситуацию Жвакин. – На «Пермяке» служит мой приятель – поручик Забельский, он тремя годами раньше окончил ту же Омскую школу прапорщиков. Пусть он и попытается снять подозрения с Карасева или изобличит того во лжи.

На том и порешили – допрос Карасева и по его результатам составление списков надежных людей отложили на утро.

С тем и разошлись по каютам.