Лучник. Любый мой. Книга четвертая

 – И что теперь? Обратно-то вернуться сможем?

– Куда-нибудь вернемся. – Это уже Даугратинья. – Ищите, как пройти вперед, то есть назад. – И вопросительно оглянулась на Рамиту.

Арель и Ола, как помнится, пели совсем другую песню, но у Лучника не было сомнений, что и эта, и та песни очень схожи.

У Рамиты снова отсутствовал взгляд, как и тогда, у острова. Но не та была песня, и не было сегодня ни шелеста листьев, ни шевеления деревьев. У сатала нет листьев, это же …. Наверное, это хвоя. Рука сама тянулась потрогать, но еще не пришедший в норму разум предупреждал: «Не след…».

– Это ловушка. – Протянула к ней руку Даугратинья, но Фэрростт решительно остановил ее.

– Не мешай. Это же сокровенная песнь Рожаны.

– А ты-то откуда ее знаешь? – Сильно удивилась ведунья.

– Не знаю.

А Рамита уже прошла сквозь овал, и он тут же начал медленно тускнеть, – и остальным не оставалось ничего иного, как броситься вслед за Рамитой.

Последним переступил овал Тартар. И только он услышал, как начало биться в закрывшийся овал Нечто, и тогда яркая вспышка коротко осветила зеленую стену.

Кажется, Даугратинья была права. За овалом оказалась еще одна такая же стена.

А у Рамиты закончилась песня. Взгляд ее «вернулся», – и она растерянно оглянулась на своих спутников.

Даугратинья, наверное, была права, но она не торопила Рамиту. Старая ведунья, волшебница, колдунья – все равно, была второй, а первой была …, но не это важно. Важно одно – то, что Даугратинья-то хорошо знала Силу своей Королевы.

И только один Лучник знал, куда они попали. Талия, кажется, называла это пространство энергетическим каналом Лабиринта. И он знал возможные последствия. Талия не напрасно боялась следующей грозы. Если гроза накроет остров, то канал легко выжжет все, что в нем находится.

А в «если» сомневаться уже не приходилось. Начинало быстро темнеть, и по кронам деревьев заструились редкие голубые змейки.

– Ключ малаи.

«Кто это сказал?» – только, Даугратинье не нужно было повторять. А порошки-то уж всегда при ней.

Но едва она замкнула пентаграмму, как ее контур вспыхнул зеленым пламенем. Даугратинья вскинула вопросительный взгляд к небу.

– Треугольник – на шее у моей жрицы.