Лучник. Любый мой. Книга четвертая

А память-то шла из далекого-далекого прошлого, такого прошлого, откуда было видно будущее. Ясно выражаюсь? Нет, конечно.

Обоз слишком неспешно дошел до града. Так показалось Члуну. Хотя, если честно, прибавь обоз ходу, – и Император первым пал бы на мокрой дороге. В град их не пригласили, – и это сильно покоробило Императора, но Милей с детской непосредственностью «объяснил»:

– Рановато вам туда. – И неясно было: скорбь таилась в его словах, или величие.

– А подать? – Не сдержался Члун.

– Будет вам подать. – Сухо ответил Милей. – Дожить бы до времени расчета. – И вздохнул устало. – Если за этим плыли, то напрасно.

– Десятину дадим. – Вдруг сказала молчавшая всю дорогу Ола. – Если война не начнется, в тягость это не будет. А если война, то все и так потерять можем.

– Но …. – Начал, было, Милей.

– Волхв Бирюк ждал тебя, Милей. Плохие вести у него были. Совсем плохие.

– Многоликий ушел из кокона. – Поник волхв.

– Тысячеликий и не был в коконе.

– В Кристалле? – Горько выкрикнул Милей. – А куда Даугратинья смотрела? Как она могла допустить такую оплошность?

– Кто тогда читал пепел? – Защитила ведунью Ола. – Там же такое творилось!

– На то и Сила у нее, чтобы читать. – Не согласился с ней Милей. – Пепел пеплу – рознь. А теперь, похоже, собрался пепел.

– Он здесь? – Испугалась теперь и Ола.

– Вы открывали Горизонт? – Вместо ответа спросил Милей.

– Я – нет, конечно.

– А Арель?

– У нее и спроси. Вон она идет.

– Я все слышала. – Еще не доходя до них, сказала девушка. – Горизонт я не открывала. Но мне показалось, что меня звал Лучник. Всю ночь звал.

– Ты выходила к нему ….

– Нет, я знаю, где он. Но кто мог меня звать?

– Либо Многоликий, либо Урита.

– Это были не они. – Уверенно сказала Арель. – Их бы я узнала.

– Тысячеликий – он и есть многоликий.

– Их бы я узнала. – Печально повторила Арель.

– Ладно.

А Члун был в полной прострации. Эту девушку он полюбил еще в детстве. С одного взгляда, Где и когда он ее видел, он сегодня и не мог бы вспомнить. Тогда-то его, кажется, сумели убедить, что она всего лишь – плод его детского воображения, ибо таких девушек не бывает.

«Обманули», – кольнула сердце обида, – все могло пойти иначе! И прежняя любовь вспыхнула с новой силой.