ЛУЧНИК. Книга 1. Холодное Солнце Драмины. Часть 1

– Тогда, чего ты мне голову морочишь, если он – корн. – Гнев деда снова начал расти, но Рамитарама крепко охватила Корна за шею:

– Все равно, он – светлый.

Упрямство девочки весьма удивило и несколько смягчило деда:

– Ладно, ладно. Сдаюсь. А где этот несносный Ларак? Эту палку я на него приготовил.

– Не надо на него палку. Ларак ушел искать маму. Он уже скоро вернется.

Ответ, похоже, вполне удовлетворил деда, и он приступил к допросу Корна:

– А ты кто? И что тут происходит?

И только Корн собрался с мыслями, как услышал знакомый голос:

– А это и есть великая Вселенская тайна.

Старик не по годам стремительно развернулся на сто восемьдесят градусов и широко раскинул руки:

– Воррн! Это ты, старый несносный бродяга? Долго же тебя у нас не было.

Они долго обнимались, мяли бока, награждали друг друга разными эпитетами и тумаками так, что Рамитарама, без преувеличения, испугалась:

– Ой! Им же больно.

Все, кто стояли рядом, после ее слов невольно засмеялись, а Корн снова удивился, как внимательно она «смотрела» то на молотящих друг друга деда и Воррна, то на окружающих их людей, а потом и сама, зараженная общим смехом, заулыбалась.

Наконец, все постепенно успокоились: требовавшаяся разрядка сделала свое дело, – довлеющее над всеми напряжение сменилось озабоченностью, но она не была уже настоль взрывоопасной.

– Дела плохи, Геликатон. Сегодня вот, благодаря Корну, удалось избежать многих новых жертв, а чего ожидать завтра?

– Да? Тогда уж извини, парень.

– А имя все же смени.

– Не понял, а при чем здесь имя? – У Воррна от недоумения сложилась глубокая складка между бровями. Геликатон подтянулся к его уху и стал оживленно шептать.

– Да-а! – Почесал затылок Воррн. – С таким именем здесь памятник, точно, не поставят.

– Что? – Не понял Корн.

– Меняем имя, корешок. – Подтолкнул его под бок Сибурн.

Со всех сторон посыпались имена: Светлый, Лучик, Корешок… Больше всего старалась Рамитарама. Корну хотелось ей угодить, но кроме «Светлый», что тоже выходит за общепринятые требования, имена, ею предложенные, не были звучными. И вот Сибурн назвал: «Лучник». «Почему, Лучник?» – А чтоб никто не догадался. – Отшутился он.

В переводе имя не звучало: было длинно и не звучно.