Мангазея

– Никаких «все-таки»! Следуй народной мудрости: «Дают – бери, бьют – беги», – усмехнулся воевода. – И не забывай раз в сутки подзаводить пружину. – Он показал, как это делается. – Ибо сверить истинное время в походе, ежели часы вдруг остановятся, у тебя, поверь, не будет никакой возможности. И еще – старайся резко не встряхивать их либо тем более не ронять. У них, к сожалению, пока еще очень хрупкий механизм.

– Как раз в условиях похода… – вырвалось у Афанасия, и он с испугом посмотрел на воеводу, тут же с раскаянием уяснив всю бестактность своего замечания.

Тот же только усмехнулся:

– У тебя вроде бы голова в порядке и не зря же на плечи посажена, так что и соображай ею…

– Понял, Роман Федорович! – смущенно произнес Афанасий.

Затем посмотрел на широкий Иртыш, несущий свои воды в полноводную Обь и далее, до самого Студеного моря[11 - Студеное море – поморское название Северного Ледовитого океана.]. «Скоро осень. Надо бы поторопиться – путь до Мангазеи не так уж и близок, где-то около двух тысяч верст.

И решительно направился к пристани, чтобы познакомиться с кормчим[12 - Кормчий – человек, стоящий у руля. Значение слова «кормчий» включает не только управление рулем (выдерживание курса), но и управление судном вообще.] коча, на котором вскоре пойдет в плавание со своей командой казаков в Мангазею почти за две тысячи верст.

Глава 1

В Мангазее

От пристани Тобольска на веслах отвалил коч и медленно стал выходить на стрежень Иртыша, чтобы спуститься по его течению до полноводной Оби, а затем и до ее устья.

На подходах к Мангазее

– Ну что, Афанасий, вот и подошло время ворочать вправо. Вишь, как широка Тазова губа, почитай, почти как Обская, верст двадцати, никак, будет. Не зря же ее вкупе с Обской губой и Мангазейским морем прозывают, – озабочено сказал кормчий, удерживая руками водило руля. – Ведь и по Иртышу, и по Оби-реке плыли по течению, а теперича придется волей-неволей идти вспять течению уже Таза-реки, – вздохнул он.

– Почему так думаешь, Тихон? – с недоверием, но с надеждой, спросил тот.

Кормчий снисходительно усмехнулся:

– А ты, сухопутный человек, глянь-ка на поверхность воды Тазовой губы. Видишь рябь на ее поверхности? – Афанасий утвердительно кивнул головой.