Мангазея

– В шатре будет, пожалуй, темновато, а ежели откинуть полог для света, то комарье загрызет, – рассуждал он. – Так что давай-ка устроимся лучше у костра. Согласен, Тимофей?

– А то нет?!

– Тогда захвати в дощанике обрезок доски с чертежом и прочие письменные причиндалы.

– Я мигом, Савельич! – с готовностью воскликнул тот, предвкушая работу по составлению чертежа, пусть и кропотливую, но зато такую интересную.

«Повезло же мне с начальником, – подумал он, поспешая к дощанику, – умнейший мужик, да и грамоте-то как обучен!»

Они склонились над чертежом, приколотым к доске, лежащей на дне перевернутого ведра.

– Сколько же мы, Тимофей, по-твоему, проплыли после предыдущей остановки?

– Думаю, верст пять… А может, и шесть…

Афанасий достал из кармана часы, и проводник – в который уж раз! – с восхищением глянул на них.

– Судя по часам, мы плыли вдоль берега почти четыре часа, правда, с небольшими остановками для передыха. Так что получается, как ни крути, все восемь верст будет.

– Не может быть!

– Очень даже может быть, Тимофей.

Тот задумался.

– Против твоей «игрушки», Савельич, не попрешь. Стало быть, пригодился тебе воеводский подарок? – улыбнулся он.

– Вот как раз для этого он мне и подарил часы. Сказал, мол, пригодятся в походе, когда чертеж всего пути делать будешь. Умнейший мужик, должен тебе сказать…

Тимофей рассмеялся:

– Чай, дурака на Тобольск-то не посадят…

Афанасий скептически посмотрел на него:

– Всякое бывает…

– Так, стало быть, это он, тобольский губернатор, – уточнил проводник, – повелел тебе составлять чертеж всего пути, который пройдет отряд? – не унимался дотошный Тимофей.

– А кто же еще? – как о само собой разумеющемся, ответил вопросом на вопрос Афанасий.

Тот ненадолго задумался.

– Опять же, стало быть, это тобольский воевода назначил тебя начальником нашего отряда, а не мангазейский?

– Конечно, тобольский, Фома неверующий, – усмехнулся Афанасий непонятной для него пытливости Тимофея. – Ну да ладно.

– Так, – подтвердил тот. – За исключением лишь небольшой заводи перед мыском почти посередине этого пути.

Афанасий согласно кивнул головой и, обмакнув гусиное перо в плошку с чернилами, вывел на чертеже почти прямую линию с небольшим изгибом, продолжив предыдущую. Затем нанес и противоположный берег реки и, отстранившись, посмотрел на чертеж.