Аляска, сэр!

– Осип Макарович, помогите несчастному мореплавателю оседлать кобылу, – распорядился граф.

Конюх умело и расторопно помог графскому слуге вскарабкаться на лошадь.

– Благодарю вас, мсье, – сказал ему Кабри по-французски.

Осип Макарович беспомощно посмотрел на графа, и тот перевел ему благодарственные слова француза на русский язык.

– Тогда скажите своему слуге, ваше сиятельство, чтобы он не пользовался поводьями. Пусть лучше отпустит их, а сам покрепче держится за луку седла.

Я ведь подобрал для него самую смирную кобылу, так что она без лишних понуканий сама пойдет за вашим Буцефалом.

– А ее, часом, не Марией Медичи зовут? – рассмеялся Алексей Михайлович.

– Никак нет, ваше сиятельство! – уже смелее ответил Осип Макарович, успевший несколько привыкнуть к манере разговора графа. – Ее так и кличут – Смирная.

Затем он ловко оседлал своего Росинанта и, дождавшись разрешающего кивка Алексея Михайловича, возглавил кавалькаду.

Провожающие напутствовали путешественников дружным многоголосием, среди которого особо выделялся не по годам звонкий голос Софьи Михайловны:

– Доброго пути, Алексей Михайлович!

* * *

Сразу за городом всадники обогнули Култушье озеро, отделенное от Авачинской губы нешироким перешейком, над которым кружили крикливые чайки, выискивая добычу на мелководье. Ехали шагом: Осип Макарович резонно опасался, что при более резвой езде неопытный Кабри может вывалиться из седла.

Догадавшись о его опасениях, Алексей Михайлович обернулся и спросил:

– Как чувствуете себя, Кабри?

– Вполне сносно, мсье, – довольно бодро ответил тот, явно уже несколько освоившись в седле.

– Тогда предлагаю перейти на легкую рысь, иначе с таким аллюром мы уже через десяток верст вынуждены будем повернуть назад, – резюмировал граф. – Посему примите совет: если вдруг испугаетесь чего-нибудь, сразу цепляйтесь за гриву лошади и как можно крепче прижимайтесь к ее шее.

Но ни в коем случае не хватайтесь за поводья. Ни в коем случае! Вы поняли меня, Кабри?

Тот утвердительно кивнул, и Воронцов, к великому удовольствию Осипа Макаровича, приказал перейти на легкую рысь.

Спустя какое-то время путешественники подъехали к полноводной реке Аваче, стремительно несущей свои воды в Авачинскую губу. Через реку был перекинут деревянный мост, на редкость добротный.