Аляска, сэр!

Никаких учебных заведений в Петропавловске не имелось, и обучением подростков занимались сами родители да чиновник губернской канцелярии, нанятый ими в качестве учителя. Впрочем, подобная практика была распространена в те годы в большинстве дворянских имений, рассеянных по многочисленным губерниям Центральной России.

Решив неожиданно попробовать себя в качестве репетитора, Алексей Михайлович сообщил о своем желании Софье Михайловне, и та, выслушав его, буквально вспыхнула от счастья. И не напрасно: надо было видеть глаза ее детей, когда те зачарованно слушали рассказы графа о легендарных военных походах Юлия Цезаря и Александра Македонского, героях Троянской войны и мифах Древней Греции! На уроках географии перед ними словно наяву разрастались африканские джунгли, где на лианах с громкими криками раскачивались стаи обезьян.

Когда же репетитор переходил к рассказам о непроходимых дебрях Бразилии, населенных длиннющими удавами-анакондами, которые могут запросто удушить человека своими крепкими «объятиями», или о реках, кишащих кровожадными пираньями, способными буквально за несколько минут оставить от случайно забредшего в воду быка один скелет, брат с сестрой судорожно хватали друг друга за руки.

Алексей Михайлович быстро определил пробелы в знаниях детей по отдельным дисциплинам и стал терпеливо и методично устранять их. Это касалось не только истории с географией, но также арифметики и языков – французского и латинского. Учитель-чиновник поначалу ревниво отнесся к появлению конкурента, однако, признав вскоре его превосходство, стал относиться к графу-репетитору с должным почтением.

К тому же тот при каждом удобном случае успокаивал его:

– Я-то ведь здесь задержусь ненадолго, Яков Степанович, а вот вам предстоит заниматься с детьми еще несколько лет. Так что моя нынешняя посильная помощь лишней, надеюсь, не окажется.

– Ни в коем случае, ваше сиятельство! К тому же вы, в отличие от меня, получили блестящее университетское образование, – вздыхал тот.

– А также имею опыт работы столоначальником в Министерстве иностранных дел, – не без гордости добавлял Алексей Михайлович, и чиновник начинал взирать на него с благоговейным внутренним трепетом.

Сама же Софья Михайловна, предварительно заручившись разрешением Алексея Михайловича, усаживалась теперь в дальнем уголке комнаты для занятий и – поначалу исключительно из женского любопытства, а затем и с чувством глубокой материнской признательности – наблюдала за учебным процессом.