Лучник. В паутине Зеркал. Книга третья

Причин было несколько, но главная – та, что старику, как, оказалось, грозила опала из-за пропажи, – (или бегства?) – его сына. У Аймара То имеется довольно много недругов во Дворце, готовых в любой момент «свернуть ему шею». И среди них сама царица, которой сильно претила строптивость Почетного Мага. Но Аймар был сильным магом и любимцем народа, и только очень серьезный повод позволял сделать это. Предательство сына, пожалуй, могло быть таким поводом. В Сумеречную зону Корн ушел по заданию Совета Магии, но должен был вернуться не позднее предыдущего месяца.

– А чем занимался ваш сын?

– Последнее время он вырубал на плите заклинание на дракона, охраняющего Заветный Кристалл. Его еще кое-кто называет возвратным камнем. Ты, думаю, ее видел во дворе. У Корна не хватило нескольких рун, потому он и отправился в Сумеречную зону.

Аймар То тяжело вздохнул, – и на этом разговор оборвался. Корн вышел во двор. Там, действительно, стояла высокая плита с вырубленными незнакомыми знаками. Тут же валялись поржавевшие зубила и различные молотки.

И снова Корн почувствовал тревожное беспокойство. Кажется, где-то он уже видывал такие знаки?

– Ну, что, старик? Задание Ее Величества выполнено? – Послышался из-за домика грубый окрик.

– Нет. Мой сын не нашел требуемых рун. – Голос Аймара То обиженно дрожал.

– А мне кажется, он и не искал их. – Взвился голос гостя.

– Не пред тобой ли мне отчитываться, молокосос?

– Ах, ты!

Корн успел вовремя, – короткая плеть уже взлетела вверх.

Ноги коня вдруг подкосились, – и его седок рухнул наземь через голову коня.

Конь тут же вскочил, и помчался прочь. Свита приезжего, было, едко рассмеялась, но смех мгновенно оборвался.

– Ты – кто? – Неуклюже поднявшись и лихорадочно шаря у себя на поясе, угрожающе спросил дерзкий визитер.

– Как, ты не узнал моего сына, Шейруш? – Удивился Аймар То. – Неужели он так сильно изменился?

– Это уже не имеет никакого значения. Если он – Корн, то должен знать, что обиды я не прощаю.

– Это я знаю. – Поддержал игру «Корн». – Но о какой обиде идет речь?

– Ты… Ты … – И Шейруш удивленно замер.