Ключи счастья. Том 1

Ужас вошел в дом и дохну! холодом в души. Теперь уже никто не сомневается что это поджог.

Дубки лежат за десять верст. Дядюшка и Горе ленко поехали в кабриолете на помощь соседке. Анна Львовна живет и хозяйничает одна, стараясь вырвать родовое гнездо из лап кредиторов, которые жадно тянутся отовсюду после смерти разорившего ее мужа. Двое сыновей ее служат в министерствах, в Петербурге. Давно женаты.

Младший в Лондоне. Прикомандирован к посольству.

– Несчастная старуха! – говорит Вера Филипповна. – Надо завтра съездить к ней.

До утра Горленко с зятем и эконом Штейнбаха – Ермоленко – страстный любитель пожаров, бьются над тем, чтобы спасти флигеля, скотный двор и службы.

Но дом спасти нельзя. Он горит, как свечка. И к утру от него остаются только дымящиеся трубы печей.

– Все погибло! – дома рассказывает дядюшка. – Картинная галерея, портреты предков, библиотека чудная… Какая мебель рококо! Какой дивный саксонский фарфор! Этот сервиз князю Галицкому, нашему послу, подарил в прошлом веке Фридрих Великий! И цены ему не было…

– Сам чуть не сгорел из-за фарфора… Чудак! – сердито говорит Горленко.

– Ах, что такое пара, Вася! Мне до слез жалко Фарфора, – говорит дядюшка. Маня кидается целовать его. – А что же Анна Львовна? Очень убита?

– Король-старуха! – восхищенно говорит дядюшка. – Ни тебе жалобы, ни тебе суеты. Вынес я ей кресло на лужайку перед домом. Сидит и смотрит… И бровью не моргнет… Точно на спектакле… И, оока не рухнули стены, слова не сказала, и не двинулась.

– Только глаза. – подхватывает Горленко. – Боже ж мой, что за глаза!

– Вот интересная! – шепчет Маня подруге. – Знаешь? Она напоминает старуху-барыню с костылем перед Пугачевым. Помнишь картину в «Ниве»[28 - Журнал «Нива» печатал нечто вроде истории в картинах, воспроизводя как работы известных художников, так и литографии лубочного толка.]?

Соня сочувственно кивает.

Целый месяц говорят об этих пожарах.

Губернатор приезжал к Нелидовой. Полиция сби лась с ног.

Виновных не находят.

Солнце село. Маня и Соня идут с левады домой.

Поднявшийся на закате ветер относит звуки их легких шагов.

У пустой сушилки, открытой настежь, но еще с прошлого года пропитанной запахом табака, стоит Зяма.

Рядом – маленький, хрупкий блондин. На нени как на Горленке, куртка и высокие сапоги. На голове студенческая фуражка. Но это ничего не доказываем Это в моде.