Жорж Милославский. Бабочка под сапогом

Кто к тебе приехал-то?

– Из обкома комсомола приехало начальство моё, я там не все дела доделал.

– А ты прямо там работал? Нихрена себе! И чем занимался?

– Оборонно-массовой работой.

– Бумажки перекладывал?

– Убивать учил.

– Кого?

– Студентов и милиционеров.

– А студентов за что убивать? Они тебе чего плохого сделали?

– Володя, ты договоришься! То есть, товарищ сержант. Давай мне увольнительную, и я от греха побегу, пока не хватились.

– Зачекай трохи. До скольких выписывать?

– До двадцати трёх, а то всех шепетовчанок или как правильно, шепетовочниц перещупать не успею.

– До одиннадцати не могу.

– Ну звони дежурному по части, пусть командира дергает.

– Ищи дурнычку, сам выпишу. Если что, ты сказал.

– Ладно, я подглажусь пока. Из города чего-нибудь принести?

– Да чего ты принесешь? Сала копченого с базара? Так навезли родаки всего всем, сумками понесут сейчас вечером, хоть бы не протухло, пока всё сожрем.

– Это да, кто-нибудь до расстройства желудка обожрется.

– Во-во! Надо было предупредить бы. А то вы духи на еду падкие.

– Кормить надо лучше, тогда и жрать как не в себя не стали бы.

Денек выдался жаркий, как и всё лето. А может, для этих мест такая погода нормой считается. Идем с Саенко практически без какой-то цели, треплемся ни о чем. Надо сказать, мой бравый вид никого не приводит в заблуждение, по прическе видно, что дух после присяги вышел в увольнение. В советской Армии налысо стригут один раз, сразу после призыва. А потом наоборот, борются с такими проявлениями самодеятельности.

– Куда пойдем? Вроде ты тут почти местный, Жора.

– Хорош подкалывать. Я города и не видел. Куда пойдем? Я бы пожрал чего-нибудь нормального, тем более что обед пропустил. У тебя финансы позволяют бедного забитого солдатика покормить?

– Кто тут бедный? Уже с полковником успел когда-то схлестнуться. Что у вас было-то?

– А вот как раз по поводу кормежки я и наехал на него.

– Прямо так наехал что ли?

– Он спросил, хочу ли я у него оставаться служить все два года. А я в ответ – кормят у вас хреново, воруют сильно много.

– Ха-ха-ха! Узнаю старину Милославского! Ты за свою пайку любому пасть порвешь и моргалы выколешь.

– Вот и слово это тоже в зарубу пошло. Я говорю, у вас пайка, а он – обед. Я ему, мол чего тогда баланда в мисках, если обед? А полкан чуток обиделся на меня.