Архив Смагина

Там такое строят… Из ничего – хочешь верь, хочешь нет! – лепят лётные машины – фанера, ткань, проволока… Планер – не самолёт, но со временем эти игрушки превратятся в грозные боевые машины, пассажирские летающие автомобили. Говорят, скоро вместо техникума будет военно-воздушная академия! Шаги – семимильные! Это только начало. А скоро – в один перелёт до Владивостока! Веришь?

– Верю, верю, Миша, как тебе не верить. До Владивостока? А до Америки? До Северного полюса?

– Долетят! Без сомнения. Сейчас это кружки, добровольные общества, прожекты порой смешные.

А откуда руки и головы золотые возьмутся? Отсюда – из этого массового увлечения. Гении воздухоплавания просто так на пустом месте не рождаются.

– Тогда и до неба… до космоса рукой подать? – с оживлением и лёгкой иронией спросила Мария.

– И до космоса! Пойми, Маша, технически, рассчётно все эти задачи решаются. Значит, и практически мы можем – к звёздам. Конечно, кадры нужны – научные, технические, рабочие. Нужны материалы – новые, прочные, лёгкие.

А откуда этому всему взяться, если не верить и не пытаться? Вот планеристы и закладывают…

Что «закладывают», Михаил не пояснил. Он рассмеялся и громко сказал:

– Вот он «кто-то»!

Мария вздрогнула и посмотрела в сторону, куда указывал Сеулин.

Вдоль моря брела лошадь – без седла, взнузданная. На парочку, сидящую на камне, – ноль внимания.

– Конь… И вчера что-то говорили…

– Это не конь, это лошадь, – поправила Мария.

Сеулин смутился, предложил:

– Может, поймаем, отведём в посёлок?

– Попробуй, пехота, – с вызовом отреагировала Мария.

Сеулин неуверенно двинулся вслед за лошадью. Та ускорила шаг, он – тоже. Миша попытался прибавить, лошадь – тоже. На камнях особо не разбежишься. Мария негромко снисходительно рассмеялась. Лошадь оглядывалась, косила и не подпускала. Сеулин с досадой махнул рукой, возвратился к Марии. Вывод его был краток:

– Ему бы хлеба. Согласен – пехота.

– Ей, Миша, ей. Погуляет и вернётся – дом рядом.

Лошадь скрылась за камнями.

Сеулин чувствовал себя неловко: и идиллия одиночества нарушена, и эта неудача с конём, с лошадью этой. Он не потерял мысль и хотел продолжить свой рассказ о воздухоплавании. И вдруг – громкое тревожное ржанье.

Маша и Михаил прислушались. Лошадь опять заржала, уже ближе. Через мгновенье она выскочила из-за камней и почти галопом промчалась мимо оторопевших наблюдателей.

– Так и ноги немудрено сломать, напугана она, – с беспокойством сказала Мария.