С видом на озеро

И не смог преодолеть амбиции, желание быть самым главным, лучшим, красивым, могучим, великим и ужасным. «Самым хорошим из всех плохих».

И дал он мне, если подумать, много. Он был моим добрым ангелом. Подарком, о котором я даже не мечтал, и который, по сути, не заметил, толком не разглядел. Вестником судьбы или самой судьбой? Скорее всего, этого мы так и не узнаем.

– Ты утверждаешь, что знаешь, как жить, и мне хочется в это верить. Хотя бы кто-нибудь знает, как именно надо, – сказал я ему в тот раз на прощанье.

Мы расстались, договорившись встретиться в ближайшее время, с тем, чтобы я все как следует обдумал.

Я и в самом деле, думал только об этом, поэтому на работе был рассеян, мне сделали замечание, благо «мальчику в вестибюле» это мог себе позволить каждый.

Нельзя сказать, что я отдыхал душой дома, в арендованной квартире, в окружении арендованных роботов. Там была идеальная чистота благодаря Даше, и, всегда ждал меня завтрак, благодаря Паше, который никогда не выходил из-за плиты – не мог, ему не приделали ноги – повару это не обязательно.

Если подумать – жутковато: человек, вмонтированный в кухонную плиту…

Кое-как я дождался момента, чтобы поехать на встречу к старому другу. Впрочем, другу ли? Тот ли это человек, с которым мы познакомились на подготовительном отделении университета? Прошлое – может, это какой-то хитрый обман? Он даже не попросил у меня денег. Что ему тогда нужно? Реальна ли эта переброска в прошлое или это что-то наподобие тех снов, которые я видел во время операции и раньше…

– Что ты возьмешь с собой? – спросил Дмитрий во время второй нашей встречи, когда я назвал ему год и место, в которое я хочу попасть.

Он поигрывал пультом управления от моего пассажирского коптера, который я положил на уже знакомый журнальный столик, сам он так и не освоил никакое транспортное средство. Мы сидели с ним на трехсотом, застекленном этаже небоскреба, через прозрачную стену-окно был виден простирающийся до самого горизонта лес таких же сверкающих вытянутых вверх зданий замысловатых форм.

– Мешок с бумажными деньгами, – ответил я, равнодушно пожав плечами и щурясь от отблесков солнца. – Дадут?

– Этим я тебя обеспечу. Один отправишься? – допытывался он.

Когда-то давным-давно мы с ним говорили о девицах. Тогда мне казалось, что девушки – это что-то воздушное. Одна из них была к нему неравнодушна, и не она одна. Но он был такой высокий и кучерявый, и она, та, о которой я вспоминаю, боялась, смущалась, не верила в свои силы.