Королевство одиноких сердец

Художник сидел, не сопротивляясь и думал о том, какие виражи иной раз преподносит судьба и какие противоречивые натуры встречаются на жизненном пути у творческой личности. Коронным ударом бутылкой по голове, Изольда была повержена на пол, а Гертруда, схватив свою любовь за шиворот начала по памяти пробираться к выходу. Выйдя на улицу, она стала глубоко дышать, потом отшвырнула в сторону бутылку и посмотрела на Славика. Вид у него был жалкий, он стоял перед ней без штанов, губы тряслись, казалось, что художник вот-вот расплачется.

А от самой Гертруды из-за пролитого вина исходил запах, как от винного ларька, на счастье она не потеряла сумочку с кошельком. Сорвав большой лист дикорастущего банана, она обернула им Славика и, они вышли на дорогу в поисках такси. Художник, обёрнутый в банановый лист и женщина, похожая на ведьму, не вызывали доверия у водителей, поэтому остановился только полуслепой дед, который вечером калымил на древнем запорожце. Когда они залазили в двухдверный раритет советских времён, банановый лист соскользнул на асфальт, машина дёрнулась и Славик поехал без последнего прикрытия. Прибыв на место Гертруда отсчитала водителю деньги, а тот близоруко щурясь с улыбкой произнёс: «Вы женщина, когда идёте гулять с мальчиком, всегда берите запасные штаны. Когда я гуляю с внуком, у меня всегда есть чистые взамен обоссанных. Стыдно, когда такой большой мальчик без штанов по городу ходит». Гертруда поблагодарила деда за совет и посмотрела на Славика, тот стоял посередине большой дороги ночного города в одной рубашке, прикрывая обоими руками мужское достоинство. И столько в нём было раскаяния, переживаний и страдания, что она даже залюбовалась этой картиной, многие женщины о таком даже мечтать не могут. Подходя к своей хрущёвке, они увидели освещённый двор, полицейские мигалки и людей, которые сновали по придомовой спортивной площадке. Когда они проходили мимо полицейских, те на время прекратили все действия и уставились на странную парочку, удивлённо провожая их взглядами, когда они скрылись в подъезде, работа опять закипела. Криминалист Лёва, обращаясь к судмедэксперту Феликсу, который так и стоял с открытым ртом сказал: «Я никогда не уеду в Израиль, потому что не представляю, как я смогу жить без всего этого», – он показал рукой сначала в сторону подъезда, куда зашли эти двое, а потом на два трупа, лежавших на площадке, – только живя в России можно понимать Достоевского и Пушкина, восторгаться гениальностью Чайковского.