Поэма на двоих

Путь тех – партшкола, секретарство,

где познавались лесть, коварство

и постепенно бюрократ,

осваивая аппарат,

переходил на пост партийный.

В номенклатуре оседал,

всю жизнь, как ренту проедал

и получал паёк обильный.

Е. Земский в этом был ряду

и даровую ел еду.

17

Благодаря крестьянской хватке,

сноровке, хитрости, чутью,

натуре, дерзости, повадке,

он врос в партийную семью.

Стал бюрократом комсомольским

и слыл в ЦК полезным, свойским.

Свой кабинет и спец паёк,

в театре – ложа, не раёк.

Жизнь удалась, искал невесту

Евгений Земский средь своих.

Зарплаты хватит на двоих,

пусть украшает дом и место.

Но нужно, чтобы тестем был,

начальник, прикрывавший тыл.

18

Но тут случилась «Перестройка».

Пришлось желания менять.

Хотя и было это горько

и аппетиты унимать.

Жизнь забурлила, закипела,

не так, как партия хотела

и вскоре вожжи отдала.

Без них беспомощной была.

Но комсомольское начальство

успело во – время понять,

активы общие прибрать

и, проявив, чутьё, нахальство,

Всё рассовать по закромам

и разбежаться по «щелям».

19

И Земский предъявил свой статус.

Сумел вкусить от «калача»,

когда в стране поднялся градус —

народ опился первача

свободы. А «князья» – верхушка,

в свою прощальную пирушку

раздали каждому свой счёт.

И это был на всё харчок:

на клятву партии и клану,

решенья съездов и обет,

на веру в ленинский завет

и многолетние обманы.

Куда пристроить свой «калач»

стал думать явочный богач.

20

История потом раскроет,

все карты и укажет путь,

когда потоки грязи смоет

и обнажит поступков суть.

Объединившись снова в стаю,

согласно денежному паю,

герои, а средь них и наш,

шли со страной на абордаж.

В накладе Ленский не остался,

крушил соперников, как танк.

Земельный кус, завод и банк

в приватизацию достался.

Раскрыл он в будущее дверь.

Теперь за ней другая цель.

21

Каким же стал Евгений Земский,

пройдя холуйскую стезю?

Кому – то он предстанет мерзким

за неприличную возню.

Но я не вижу тут порока

и осуждать не много прока.

Как говорят, в разведку с ним

я не пошел бы без причин.

Но человек всю жизнь стремился

быть на виду и в гуще дел,

глазами шефов в мир глядел,

вождям и партии молился.

Конечно, видел, не глупец,

когда-то лжи придёт конец.