Шут из Бергхейма. Слуги Еммануила

– Не бери этот клинок, когда предстанем перед королём, – осторожно произнес рыцарь. И добавил нерешительно: – Хорошо?

– Я, несомненно, дурак, и даже официально признанный, но не настолько же.

– Хорошо. Идём. Ты напугал их, но они могут вернуться.

– Вернутся, и я снова возьмусь за оружие, – опять смешок. Это истерика? Возможно. Ведь только что моим голосом управлял меч. – Ваш Четлен – интересное место. Здесь сложнее выжить тому, кто поддерживает власть, да?

– Всё сложно, – отрезал рыцарь.

– Поставлю себе это в статус Вконтакте, – буркнул я.

Мы вновь углубились в смрадные лабиринты Четлена, но уже минут через пять выбрались из переулка на широкую улицу, ведущую прямо к белокаменному замку с красными башнями.

– Почти! Дворец Воздаятеля! – радостно сообщил Тристан и пришпорил коня.

У ворот в замок стояло несколько пеших рыцарей в белых нарядах без какой-либо символики. Шлемы-вёдра с узкими смотровыми щелями. Им бы красные кресты на перекидки – и будет хорошо, по-христиански.

Тристан направился прямо к латникам, воскликнул:

– Гонец короля!

Старший, в позолоченном шлеме, махнул рукой. К нам подбежал мальчонка в белых одеждах, взял под уздцы коня Тристана. Юный воин спрыгнул на мостовую, повернулся ко мне.

– Скорее, Лолушко!

Ну что, Бенедикт Святой. Готовься узреть мощь Егорки! У меня большой опыт. Думаю, два часа наедине – и дела в королевстве пойдут совсем по-другому.

Я улыбнулся.

* * *

Задание «Аудиенция» выполнено.

Король Четлена выглядел несколько потерянным в реальной жизни человеком.

Он сидел на троне, облачённый в белые одежды, на голове белый хайратник. Волосы длинные, шелковистые. На бледном лице огромные глаза с длинными ресницами.

Кто посадил на престол толкиениста из девяностых годов?!

За правым плечом Бенедикта Святого стоял здоровенный рыцарь в закрытом шлеме. Сигизмунд «Бравый». За левым – священник с выбритой тонзурой. Отец Гулли. Глаза служителя Божьего смотрели с подозрительным прищуром.

Через лицо шёл шрам. С шеи свисал большой деревянный крест, и Гулли сжимал его мощной, мозолистой ладонью, которой скорее подошёл бы меч, а не какие-нибудь укрепляющие веру принадлежности.

Впрочем, история имела примеры, когда её укрепляли именно сталью.

– Ты прибыл, воскрешённый! – сказал Бенедикт. Его взгляд смотрел куда-то мимо меня. На устах рассеянная улыбка. – Сэр Тристан, я благодарен вам за службу.

Рыцарь стоял справа от меня, преклонив колено.