Шут из Бергхейма. Слуги Еммануила

– А теперь, ребятки, время веселиться!

Разбойники ринулись в бой. Я же швырнул в инвентарь нож и щупальце, выхватил два меча с максимальным дпс, и как только до меня добежал первый из нападающих – врубил «Кураж». Сталь бандита скользнула по кожаной куртке, а я вогнал свой клинок ему в живот, выдернул, развернулся и обрушил удар второго меча на голову. Клевец упал на землю. Затем в пыль повалился и убитый. А я уже кромсал следующего противника.

Несмотря на неуязвимость, обезьянья ловкость тоже работала, и система дёргала меня из стороны в сторону, чтобы уклоняться от атак.

Взмах, меч встречает плоть, пусть и цифровую, рассекает её. Разворот, наотмашь. Хруст костей. Крики. Брызги крови. Два клинка в одно тело разом, выдернуть, отскочить и от плеча, со всей дури, встретить следующую цель.

В груди будто расправился давно сжатый комок. По телу разлилось приятное тепло. Проклятье, мне нравилось бить. Даже когда неуязвимость закончилась, и я пропустил болезненный удар в бок, на двести хитов, упоение никуда не исчезло.

Уклониться, развернуться, обманный финт левой, смертельная атака правой, отскочить, парировать. И вонзаться дальше. Всё получалось. Каждое движение.

С людьми драться удобнее, чем с различными монстрами. У них всё просто и понятно. Не хватало только реплик в духе «Обходи, обходи эту шелупонь» из приснопамятной игры. Четвёртому разбойнику я срубил голову с разворота, как будто комбо в Ведьмаке выдал.

Труп рухнул мне под ноги. Я огляделся. Остались один мечник и один боец с топором, едва держащийся на ногах.

Большой Джон что-то орал им, прижимая рвущегося Тристана к земле.

– Крутотень, – признался я оставшимся. – Реальная крутотень.

Резким взмахом стряхнул кровь с клинков и двинулся к мечнику в ожидании, когда яд догрызет бандита с топором. Разбойник парировал один удар, пропустил второй. Попятился под моим напором. Попытался прикрыться рукой.

Я отрубил её, пнул разбойника ногой в грудь и пригвоздил его к дороге. Повернулся к последнему, чтобы увидеть, как он валится на дорогу.

– Крутотень! – выдохнул я, только сейчас осознав, что улыбаюсь.

Большой Джон выругался. Посмотрел на Тристана, на меня. Отбросил посох и нырнул в траву.

Гнаться за ним я и не собирался. Внутри танцевал бразильский карнавал. Ощущение победы сказочное. Непривычное. Божечки-кошечки, как же это, оказывается, круто! Просто рубить. И побеждать!

– Я в восторге!

– Спасибо, воскрешённый, – Тристан с трудом сел. Взгляд гордый рыцарь прятал.