Звезды над тундрой. Тишина Святого озера

– Куда?

– В Сибирь.

– Что строить?

– Железную дорогу. Если будешь ударно трудиться, освободишься раньше срока.

– Мне надо подумать.

– Даю одну минуту на размышление.

– Поеду, – решился Ковин.

Майор протянул чистую бумагу.

– Пиши заявление, что желаешь добровольно поехать на стройку. Если медицинская комиссия признает тебя годным по состоянию здоровья для работы на севере, то уже через неделю отправишься на стройку.

Под диктовку начальника тюрьмы Митька написал заявление, собственноручно подписал и еще не понимая до конца, правильно ли он поступает, вернулся в камеру.

– Зачем тебя вызывали? – поинтересовался Данила.

– Предложили поехать на стройку.

– Тебе повезло. Я тоже туда еду.

– Почему повезло?

– Там хорошо одевают и кормят.

– Откуда ты это знаешь?

– Майор сказал.

Спустя неделю Митьку Ковина и Данилу Суднева привезли на станцию, втолкнули в красный вагон и паровоз надсадно трубя побежал по блестящим рельсам на восток.

Митька обвел глазами теплушку: в таком он в 1944 году добирался до Забайкалья.

– Где можно устроиться?

– Иди влево, там свободно, – подсказал Суднев.

На крупных станциях поезд ненадолго останавливался и торопливо двигался дальше. Через четыре дня боковая дверь в вагоне отлетела в сторону и хриплый голос приказал:

– Выходи! Строиться в три шеренги!

Заключенные, толкаясь и ругаясь высыпали из вагонов и выстроились вдоль эшелона. Напротив, с примкнутыми штыками встали солдаты. У речного пирса выпустив из трубы пар, пришвартовался старый пароход.

– Направо, вперед шагом марш! – крикнул старший лейтенант и заключенные, шурша мелким гравием, направились к реке.

На берегу Енисея никого не осталось, погрузка в пароход закончилась. Людей набилось в трюм, как сельди в бочке. Пароход, подав длинный, хриплый гудок, отвалил от пристани и тихо двинулся на север. Под шум воды за бортом Митька свыкся с мыслью, что ему долго не увидеть свободы. Великая русская река подействовала успокаивающе.

– Куда мы едем? – вдруг тревожно спросил кто-то.

– Туда где двенадцать месяцев зима и остальное лето, – невесело ответили ему.

Данила заметил, что Митька расстроился.

– Ты чем расстроен?

– За мать переживаю.

– Зачем за нее переживать? Люди у нас хорошие, если нужно будет помогут, – строго проговорил Данила.

* * *

Через три дня старый пароход пристал к берегу. По правой и левой стороне тянулись высокие каменные горы и хребты в зеленой одежде.