«Георгин» в Антарктиде

– Да, Кристалл должен быть семицветный!

– Во фляжку нужно акварели бросить, – предложил бобрик.

Куклы метнулись за красками.

– Да вы что! – остановил их тюлень. – Смешаешь краски – муть получится.

– Тогда раскрасим сам Кристалл! – предложил Мокки.

Предстояла обратная операция. Гоша вернул Эдину магические предметы. Единорог сунул в морозилку жестяное блюдце с вылитой из фляги водой. Чуть погодя, вытащил образовавшийся магический лёд. Прибежали куклы с красками и кисточками.

– Быстрей красьте! – поторопил их Эдин, пока Кристалл не расплылся.

Куклы расцветили каждую грань по-разному. Кристалл стал ярким и красивым.

«Он непременно должен быть волшебным, – думалось каждому, – столько колдовства в него вложено!»

Единорог передал Кристалл барсуку. Тот сунул его в морозилку – теперь фляжка без надобности.

– Придётся весь холодильник брать, – заключил Гоша.

Трансформеры кивнули, мол, погрузят без труда.

– Ну теперь и корабль можно выбирать.

– Стойте! – охладила всех крачка.

– Опять не то? – удивился Тюлень.

– Не хватает сияния. Оно должно исходить от Кристалла.

– Подключим цветомузыку, – предложил робот Крони.

– Правильно!

– Пусть зазвучит танго! – поделился своим вкусом тигр.

– Даёшь буги-вуги! – крикнул бобрик.

Единорог меж тем перепачкался и стал вдвойне пятнистым. Он вновь достал форму с Кристаллом. Крони подсоединил ко льду проводок. Заиграла заводная музыка. По потолку побежали разноцветные зайчики.

– Звук можно отключить, – сказал Крони, и стало тихо.

– Ну как? – спросил Сизя Рину.

– Теперь подходит! – обрадовалась птица.

– Кристалл – в морозилку! – скомандовал барсук.

Эдин, согласно преданию, передал Гоше семигранник, и тот сунул его в холодильник.

– Мы его погрузим! – прогремели трансформеры.

– Идём за кораблём! – объявил капитан.

Но ему вновь пришлось остановиться.

– Я вспомнила, – упала духом крачка. – Эдин для всего годится.

Эдин повесил уши, опустил гриву. Магазин с надеждой посмотрел на рыжую белку: может, она превратит его в настоящего.

– У меня таких орехов нет, – развела лапами Стешка. – Мои в игрушки превращают, а обратно нет.

– Как жаль, что я не настоящий, – загрустил Эдин, и пятна с него стали опадать, как осенние листья. Падали не от того, что плохо пришиты, а от бесполезности и грусти.