Трудовые Будни Великого Героя

Отец кивнул егерю и тот снял покрывало с первой картины.

– Окрестности Столицы в солнечный день, – буднично сказал Драко. – Написана два года назад, продана спустя три месяца. Покупатель остался неизвестным, цена была приличной – я гулял неделю, и у меня остались после этого деньги.

Мы с Роше переглянулись – ни фига себе! Такие деньги за картину! За клочок холста и капли краски, которые в сумме давали картинку, пусть и потрясающую.

Второй кивок, падает полотно со второй картины – как я и думал, далее следовал лугат.

– Нападение крокодила Лугата на его преосвященство, – опять тихий будничный голос. – Картина написана с реальных впечатлений – кто-то неудачно пошутил, добавив крокодилу в корм слабительного. Тот, настрадавшись, пошёл мстить. Прыжок тогда был великолепен, выражение его морды даже алкоголь не мог из головы прогнать, – голос как у уставшего экскурсовода. – Работа заняла почётное место в галерее бургомистра Травиана, пока не сгорела. Считалась потерянной до сегодняшнего дня.

Это уже стало интересно – пожар в Травиане год назад наделал шуму, погибло несколько человек, сгорело несколько кварталов.

Поговаривали о поджоге с целью грабежа, но после того, как нашли всю казну на месте, решили, что к пожару привела халатность поваров и их подмастерьев. Но если картина была здесь, а не в куче золы, значит, всё-таки кто-то догадывался, что пожар будет и, может, даже помог этому случиться.

Мы постояли, глядя на художника, а тот с задумчивым лицом смотрел на пасть крокодила. Это длилось с минуту, но потом, тряхнув грязной головой, Драко попросил:

– Ну, давайте дальше, посмотрим третью картину.

Может, ещё какой шедевр откопали.

Отец несколько нервно кивнул. Полотно упало и показалась моя комната, только уже без бумаг, которые хранились в моей комнате.

И вот тут что-то изменилось. Глаза подозреваемого выпучились, и по телу прошла крупная дрожь.

– Этого не может быть…

– Чего не может быть? – заговорил отец. – Чего не может быть, говори!

– Я её ещё не рисовал! Я только видел! – срываясь на крик, ответил художник.

 – Я только начал её продумывать… Как это? Сначала из пепла восстают картины, потом появляются те, которые ещё не нарисованы. Что это такое?!

И он с мольбой уставился на нас.

– Почему вы держите меня в казематах? Что я сделал? Мне так никто ничего и не сказал.

Отец молчал. И я понял, что пора нарушить свою тишину.

– Вы здесь, потому что подозреваетесь в убийстве.

Тот вытаращил глаза и уронил челюсть.