Трудовые Будни Великого Героя

Оставалось надеяться, что современные методы допроса помогут выяснить всю правду. Меня аж передёрнуло от этой мысли, но с другой стороны – не надо было подставляться.

Когда мы дошли до основания башни, под которой как раз находились допросные, егеря уже подготовили первичный доклад. По их словам, человек был настолько пьян и невменяем, что даже болевые ощущения воспринимал неадекватно и, следовательно, пытки не дали результата.

Мы постояли в коридоре, помолчали, а потом решили всё-таки заглянуть к нашему гостю.

Тот болтался в кандалах на дальней стене, в драной рубахе и лосинах. Длинные патлы свисали на лицо и скрывали глаза. Из-под этой гривы раздавались музыкально-булькающие звуки – это было похоже на какую-то бульварную песенку в исполнении городской канализации.

– Он так «поёт» уже час, с момента как мы его повязали, – доложил старший из егерей.

– Вы уверены, что это он? – задал риторический вопрос отец.

Он сам видел, что это тот же художник, который почти сутки назад казался решающим звеном между спокойствием и хаосом.

Мерзость…

– Думаю, что утро вечера мудренее… – задумчиво произнёс Роше. – Я дам им пару трав, чтобы он быстрее пришёл в себя. Пусть сделают настой, а завтра зададим ему все вопросы.

Возражений не последовало.

В поисках ответов

Мне удалось выспаться, и это радовало. Предыдущие сутки без сна и напряжение, которое сковало меня, отступили под напором усталости, и ночь прошла мирно.

Пока что я не загружал себя на сто процентов, давал телу привыкнуть к нагрузкам. Знаю, что резкие перепады могут сказаться на охоте, и отношусь к своей главной охоте с большим уважением. Не спешу. Тело восстанавливается всегда быстрее, чем голова. Но и голова не должна подгонять тело в погоне за умозрительными заключениями.

Какие мы умные…

Сегодня даже случилось необычное – я застал орка спящим, чего не случалось с тех пор, как мы столкнулись с крокодильчиком на кухне. От стресса и удара тогда орк проспал почти сутки. Сейчас, конечно, столько он спать не будет, но усталость, напряжение, анализ – всё это подточило силы моего друга, и ему требовался отдых.

Я уселся в кресло, недалеко от письменного стола, и стал карябать свой дневник.