Широко открытыми глазами

Можно продолжать играть в социальные игры, носить маски, чуть-чуть соприкасаться, чуть-чуть любить, осторожненько… Боясь обжечься, хлебать супчик чуть тёплый и безвкусный.

– У тебя прямо какой-то талант все разрушать! Вот уж не назвал бы я свою жизнь безвкусной, она очень даже насыщенная, порой даже слишком, но… – замолчал резко, а после продолжил удручённо, – закрадывается у меня сомнение – знаю ли я настоящий вкус.

– Вкус? Он так же далёк от привычного, как воздух на краю утёса, что врывается в лёгкие насыщенным ароматом трав, брызгами моря, и парусом раздувает рубашку, от того мёртвого, чем ты дышишь в офисной своей коробке… Но если страшно, не выходи на этот путь, к свободе.

– Да уж, умеешь ты обнадёжить. И как же понять, где она, точка невозврата?

– Просто. Когда по большей части всё то, что раньше радовало в твоей бурной социальной жизни, утратило для тебя интерес, не приносит уже удовольствия, а напротив, утомляет, значит, она пройдена.

Смотрит пристально ей в глаза, будто надеясь найти в них ответ: «Как же так получилось, что умудрился я себя потерять… и смогу ли найти…» Пауза, тем временем, затянулась.

– Вернёмся к нашему разговору, если ты не против? – голосом нежным мягко его возвращает.

– Не против. Продолжай, обращай меня! – отвечает с усмешкой и облегчением.

– Расслабьтесь и получайте удовольствие, – смеётся в ответ. – На чём мы остановились?

– На том, как ты победила свое эго, – забавляется и изображает прилежного ученика.

– Для начала, я его определила как зло. Звучит мрачновато, да, но совершенно необходимо. Ещё в юности, задалась я одним вопросом, а так ли случайно у великого Вильяма один из злодеев носит имя настолько созвучное – Яго. Как думаешь?

– Закрадывалась такая мысль и ужасно меня раздражала.

– А как же! Не слишком приятно осознавать, что всего лишь марионетка в руках хитрого негодяя.

Прямо подскакивает на месте, наклоняется к ней, всем свои видом выражая крайнюю степень удивления и даже раздражения. А она продолжает, как ни в чём не бывало:

– Мудрый Вильям разделил личность на две, используя форму гротеска, показал нам, кто этот внутренний голос, тихо нашептывающий гадости, кто вносит раздор и сомнения. Знакомые методы, так ведь? Ведь скажи человеку прямо, в жизни не поверит и себя не признает в лукавом мерзавце.