Библиотекарь Ивана Грозного

– Бери, я дарю его тебе, – внезапно с напором сказал Себастьян. – Он пригодится тебе, а мои часы уже сочтены. Бери!

С чувством неловкости я взял кинжал, поблагодарил, принёс Себастьяну ещё пару кружек вина и удалился под каким-то предлогом.

Я не мог относиться серьёзно ни к подарку, ни к рассказам старого пьяницы. И на следующий день испытал настоящее потрясение. Оказалось, что мёртвое обескровленное тело Себастьяна обнаружили ночью в ближайшей канаве. Его убили через несколько часов после нашей встречи! В память об этом человеке я сберёг кинжал.

Пятнадцать лет учёбы пролетели незаметно. В Виттенберге мне показалось, что я обрёл своё счастье. Влюбился, хотел осесть и завести семью. Но, как и у Фауста, ощущение счастья оказалось призрачным и мимолётным. Марта умерла от оспы, и мне сразу всё опостылело. Я вернулся в Москву.

Москву я не узнал. И дело здесь, не в новых строениях, а в атмосфере подозрительности, окутывавшей всё и всех липкой паутиной. И ещё, что сразу бросилось в глаза – пёсьи головы.

Работу я нашёл легко. Андрей Щелкалов, дьяк посольского приказа, сразу оценил моё мастерство и поручил переводы дипломатической почты. Через неделю меня представили царю.

– А я тебя помню, – искренне обрадовался Иоанн Васильевич. – Сколько же лет прошло!

– Пятнадцать, государь, – скромно склонил голову я.

– Щелкалов о тебе хорошо отзывается. Так ведь, Григорий?

– Хвалит Андрей Яковлевич, – подтвердил Скуратов-Бельский.

– Значит, не ошибся в тебе Максим Грек? Славно! Ну, пойдём, покажешь, на что способен.

Государь провёл меня в свою библиотеку. Я с благоговением брал в руки редчайшие книги, а царь восхищался, видя, как я бегло читаю древнегреческие, латинские, арабские тексты. Происходящее показалось мне игрой, настолько увлекательной, что я совершенно утратил контроль над ситуацией.

– А эту сможешь? – лукаво вопрошал царь. Я брал книгу, перелистывал пару страниц:

– Могу! Древнееврейский, – и начинал переводить вслух с листа.

– А эту?

Внезапно меня осенило: какой странный выбор книг! Что за странное пристрастие у государя? Здесь ведь не естественнонаучные и исторические трактаты, а магия, волшба, предсказания! Вот тут я осознал, что влип крепко. Расхвастался, как дурак! И жить мне осталось, пока не переведу две – три нужные царю книги.

Однако, я справился. Сделал вид, что ничего не понял. С тупым восторгом фанатика-книгочея бегал между стеллажей.