Шествие по пути. Сборник рассказов

Мы не торопились, но случайные прикосновения пьянили и обжигали. Мы болтали чушь и передавали друг другу листы капусты, и улыбались даже в самой глубине наших глаз.

Вдалеке заскрипел песок, звук приближался, защёлкали шлёпки по чьим-то пяткам. У меня были закрыты глаза, и я ощутила каким-то седьмым чувством возникшую преграду справа, потом спереди и потом слева. Раздался шорох приминаемого песка.

– Грустишь? Устала?

Я открыла глаза и посмотрела на Петра, ничего не говоря. Мы улыбнулись друг другу, потом он рассмеялся, так интересно рассмеялся.

– Что? – спросила я, и он отвёл взгляд.

Небо было просто непередаваемым, такого красного, или алого, или даже не знаю какого оттенка – такого я никогда не видела – а облака висели объёмными толстыми блинами.

– Кажется странным, что они висят, да? Что не падают? – Пётр тоже это увидел. Он не хотел мне говорить, почему смеётся. Он сбросил шлёпки и зарылся пальцами ног в мягкий песок.

Эти облака смотрелись чем-то не из небесного мира, как будто бы что-то, что должно было упасть.

– Да, – ответила я, и снова посмотрела на него.

Он понял.

– Это же хорошо, когда люди смеются, – снова вернулась эта любопытная улыбка в глазах. – Это значит, ты им даришь радость. Вот я смотрю на тебя – и мне хорошо.

Уклончиво.

– Не скажу, – сказал он, снова странно смеясь. Ну, пусть.

Мы помолчали.

– Я только снаружи страшный и бородатый, – вдруг сказал он. – А в душе я стеснительный и закомплексованный парень.

Я знаю. Я наклонила голову, не давая ответа.

– Коронавирус надоедает людям. Все снова начинают общаться, – я заговорила о другом.

– Ещё бы. Даже не хочу читать новости. Я решил бывать в интернете раз в неделю – и счастлив этим решением. Та ещё помойка.

Мы помолчали.

– А, может быть, остального мира уже нет? Ты же давно не был в интернете и давно не выбирался в город, – вдруг сказала я. – Может быть, кроме этого пляжа ничего уже и нет?

– А это не важно, – ответил мне тут же Пётр, болтая босыми ногами в сантиметре от пенящейся линии прибоя.

Небо стало ещё алее, алость проникла в лазурность моря, смешав все цвета во что-то невероятное. Солнца не было видно, у горизонта стояла сплошная хмурая синь облаков, и именно на фоне этой сини и жёлтых просветов вдалеке небо поражало невозможностью цвета.

– Не важно, – голос Петра вернул меня из мира фантазий, – существует ли ещё остальной мир.