Лавка Сновидца

Для Александры может сделал бы больше, но пускать Андрея во внутреннюю кухню Лавки я пока не собирался.

Плюс сказал, что необходимо будет заполнять часть отчётности.

– И смотри, чтобы не ошибался – мадам Пакхус выест мне мозг, если будут неточности. Бухгалтерия – её прелесть, – предупредил я.

Договорившись, что завтра Андрей придёт вместе с ней и поучится оформлять документы, мы вышли из Лавки. На прощание она коснулась ладонью моей щеки и она словно перестала пульсировать, стала равномерно тёплой.

Это было невероятно приятно.

– До встречи, Сновидец, – сказала она на перекрёстке. – Благодаря тебе у него будет два отчёта о практике, как и у меня.

Она хихикнула и быстрым шагом ушла к себе. Бестия синеволосая. Мне не хватало наших прогулок по крышам, даже без обнимашек. Вот подзаживут раны – сразу залезу куда-нибудь на балки крыши. Идею Александра подкинула неплохую, тем более территория моя. Пока моя.

Вечер ушёл на то, чтобы обработать все полученные травмы. Это заняло умопомрачительные два часа и в итоге я был похож на мумию, которую специально заматывали бинтами, чтобы человек не встал после смерти, и не начал проводить кошмары Царства-за-снами.

Затянуть бинт вокруг груди пришлось Ю – она ногами упёрлась в кровать и рванула так словно вытаскивала якорь. Мои рёбра болезненно хрустнули.

– Спасибо, – просипел я, стараясь восстановить дыхание.

– Не за что. Если нужна буду ещё – зови. А я пошла на смену – моя очередь.

Норны дома не было, она умотала в Храм.

За несколько лет бродячей жизни она пристрастилась к вере и теперь много времени проводила на службах. Удивительно, что её оттуда не выгоняли, хотя она внешне больше походила на адепта демонов, чем Морфея. Но видимо у храмовников дела были настолько плохи, что готовы были принимать кого угодно, лишь бы в храмах не было пусто.

Ирин снова готовила, держа одной рукой телефон. Она то разговаривала по видеосвязи с сыном, который активно лез целоваться, то просматривала семейные фотографии, комментируя некоторые из них для Юлианы, пока та не собралась и не ушла.

Через час после ухода Ю вернулась мама. Она устало скинула сумочку на тумбочку в прихожей, неловко и шумно сбросила с ног туфли, прошла в свою комнату ни с кем не здороваясь. Пятнадцать минут висела тишина, нарушаемая только звоном ложек по кастрюлям.

Затем мама вышла уже в домашнем и я в очередной раз удивился, насколько она красивая.