Грязная Земля. Том 1

Лёшик замер со стрелой и кубиком в руках. Хруст повторился. Лёшик резко выпрямился и огляделся.

В пятиметровом круге света никого не было. А дальше обзора просто не было – с одной стороны был склон холма, обрывающийся резко сверху, а с другой глаза слепил фонарь велосипеда.

Лёшик раскрыл дрожащие губы, чтобы спросить “Кто здесь?”, но вовремя сдержался. Глупо же будет выглядеть. Он медленно нагнулся к стреле, ощущая, как напрягается спина, и между лопаток бегут мурашки. Кожа между ними зачесалась, словно ощущая чужой, враждебный взгляд.

– Привет, сладенький, – вдруг раздался ехидный голос из темноты.

Лёшик чуть не описался от страха. Напряжение переросло в ужас. Он резко выпрямился, часто задышав. Вдруг вспомнилась застарелая астма и баллончик, который он таскал с собой в детстве. Задыхаясь, Лёшик резко огляделся по сторонам – но никого не увидел. Он застал столбом, лишь вслушиваясь в ночные звуки и резко дергая головой из стороны в сторону.

Резкие тени вокруг скакнули в стороны и Лёшик пережил второй приступ страха, но осознал, что это луч фонаря дернулся – кто-то сдвинул велик.

– Мы же друзья, да? – кто-то вкрадчиво, наслаждаясь страхом жертвы, спросил от велосипеда.

Взгляд Лёшика дернулся туда, но с каждой минутой темноты зрение всё больше переключалось на ночной режим – и смотреть на яркий белый свет было просто неприятно.

– Но за козла ты ответишь, – раздался сбоку второй голос, жестокий и более высокий.

Лёшик дернулся в ту сторону.

– Гхм, – просто басовито прочистил горло третий голос.

Этот звучал с противоположной стороны. Лёшик был окружен. Лишь на холме никого не было – но бежать вверх по песку было бы сложновато. Голоса кружили вокруг в темноте, словно хищники, окружающие маленькую, испуганную первобытную обезьянку.

– А раз мы друзья, и ты нам должен… – голос вроде как задумался и сердце Лёшика пропустило такт. – То дай лук пострелять.

Лёшик в панике дернул руку за плечо – проверить лук.

– Давай-давай, – протянул голос от велосипеда. – Нехорошо жадничать!

– Да, одному жирному слишком жирно! – сострил более высокий голос.

Оба голоса заржали. Тёмный смех окружил Лёшика и он лишь дергался из стороны в сторону. А смех становился всё ближе.

Лёшик почти заплакал от страха и унижения.

– Ну или придётся по-другому за базар ответить, Леголас недоделанный.