Я – сингуляр

Она чмокнула меня в щеку, к нам приближается Константин, по выражению его лица я понял, что успел что-то увидеть на кухне, глазки масленые. Увы, работает в мелкой кондитерской фирме, для Лариски интереса не представляет, она прижалась ко мне и промурлыкала:

– Милый, пойдем за стол… Что-то у меня аппетит разыгрался. Не должен был, а разыгрался!

В комнате, поднимая большую пузатую рюмку с водкой, Люша провозгласил бесшабашно:

– Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким умрет!

Все тоже закричали весело и лихо, чокались краями бокалов, рюмок, фужеров, все отважные и дерзкие, которым жизнь не дорога и на все наплевать, вот такие мы крутые, за жисть не цепляемся, а смерть презираем.

Уже за полночь, когда собрались домой, Люша вышел проводить до лифта, еще больше растолстевший, красный и распаренный.

– Слава, – спросил он дружески, – ты в самом деле еще не придумал?

– Что? – не понял я.

Он хохотнул:

– Чудак, да мы весь вечер это обсуждали! Куда поедешь отдыхать?

Я прижал пальцем кнопку вызова.

– Нет, – ответил я. – Не придумал.

– Но все-таки, – спросил он настойчиво, – хоть выбрал направление? С прошлого сезона растет доля тех, кто приловчился отдыхать в европах. Ну там в Испании, на юге Франции… Хотя цены кусаются, конечно. И уровень обслуживания в какой-то Турции ничуть не ниже, уже научились. Но все-таки турки есть турки, как Восток есть Восток, старик Гумилев был прав…

– Киплинг, – сказал я.

– Что?

– Киплинг это сказал, говорю.

– А Гумилев что тогда сказал?

– Не помню, что-то про бунт на корабле… и брабантские манжеты.

Он отмахнулся, улыбнулся Лариске.

– Да какая разница, оба евреи. Словом, турки – это турки, теперь это понимаем. Не Европа, хоть и вот-вот вломятся в Общий рынок.

– Нет, – ответил я, – не тянет.

– В Испанию?

– И в Турцию тоже, – объяснил я.

– Тогда в Египет? Ты ж даже в Египте не был!.. А там уже все наши побывали. А кто и по два-три раза. Как это, в Египте не побывать? Это даже как-то не совсем правильно.

Он смотрел с такой укоризной, словно хожу по людной улице с расстегнутой ширинкой.

Я не все, шевелился ответ, но я задавил свое «я»: шутливо не скажешь, а всерьез – обидится. Вместо этого с огорченным видом, так надо, развел руками:

– Как-нибудь на досуге подумаю.