Золото Карамкена

Улыбнулся и говорит, тихо и спокойно: «Вот мы и опять встретились, Саша. Знаю о твоем сыне. Как проснёшься, езжай к нему. Купи пломбира. Он здоров. Всё будет хорошо. И передай привет своей маме – я знаю, что она за меня молится. Мне это помогает. И, конечно, привет твоему сынишке. Стойкий парень, мой тёзка». А я его спросил: так вас тоже зовут Андрей? И он ответил: «Звали меня Андрей. В другой жизни. А теперь люди зовут меня Старец Утёс». Улыбнулся, потрепал меня по макушке ладонью, как тогда в детстве, и я проснулся.

Сразу же поехал в больницу к сыну. По дороге мороженого купил, целую коробку. Раннее утро, а он сидит на кровати и в окно смотрит, худенький такой. Меня увидел, на шею бросился, обнял крепко и спрашивает: «Пап! А ты, мне пломбира купишь?» Ну, в общем, понимаете…

Врачи, конечно, были в шоке. Все анализы показали, что ребёнок здоров, объяснение – медикаменты помогли и организм сам справился, если человеческим языком объяснить. Вот так. Потом мне Андрей поведал, что к нему дяденька приходил поздно вечером.

Я вам всё рассказал, как на духу. Если есть вопросы, то задавайте. У меня, конечно, присутствует чисто профессиональный интерес ко всему этому, но главное – я хочу сказать ему спасибо за то, что он для меня сделал. Кстати, давайте я вам ещё чаю налью.

– Вы знаете, Александр, – проговорил Орлинский, – я верю каждому вашему слову. Такими вещами не шутят. То, что вы мне рассказали – конечно, очень необычная и интересная история. И у меня теперь тоже появился личный интерес помимо профессионального. Беседа наша с вами – частная. Поэтому я хочу спросить у вас не как у офицера госбезопасности, который занимается всем необычным, а как у обычного человека, которому важно узнать истину: как думаете, какие госструктуры могут ещё быть вовлечены в поиск фактов, касающихся Утёса, а может, и поиска его самого?

– Как частник частнику, Юрий, хочу сказать, что дело сдано в архив – естественно, под грифом «секретно», и никаких специальных действий по его возобновлению нет.

Старшинин замолчал, опять пристально посмотрел в глаза Орлинскому и уже потише продолжил:

– Тем не менее, я уверен, что это только иллюзия.