Зубы настежь

Очень весомыми, кстати.

– Приду, – пообещал я, ибо герою, да еще варвару надлежит говорить коротко. – Но прежде – корчма!

Конь радостно ржанул, пошел бодрее. Судя по его хитрой морде, дорогу туда знает.

Небо горело и плавилось под тяжестью огромного багрового шара. Впятеро крупнее нашего солнца, оно продавливало быстро вскипающий голубой хрусталь небесного купола, как раскаленный утюг продавливал бы блистающую глыбу льда. Багровые потеки ползли широкими струями, поджигали далекий темный лес.

Вершины уже вспыхнули алым, но громада леса выглядела темнее женского греха.

Дорога повела меня через город вдоль ряда аккуратных домов, красивых и ухоженных, к северным воротам. Там стражи выглядели помрачнее, оружия на них побольше, а сама стена была в оспинах от ударов таранами, тяжелых глыб из баллист и катапульт, в черных потеках застывшей смолы.

Стражам явно не хотелось отворять ворота, но посмотрели на меня, засопели, один вытащил, упираясь в скобы подошвами, длинный засов, другой навалился на створки ворот.

Я сидел в седле надменный, как жаба после дождя, раздувал грудь пошире, а когда стало невтерпеж показать мышцы, закинул руку за голову и, вздувая мышцы предплечья и груди, поправил обруч, заодно любовно коснувшись рукояти меча.

За воротами дул холодный и злой ветер. Корчма возвышалась в двух полетах стрелы, я хорошо видел открытые ворота, туда въезжали на повозках и верхом. Из закопченной трубы поднимался ровными кольцами синий дым, на трубе виднелись темные комья, явно вороны, а на крыше пламенело нечто красное, как окровавленный клок мяса, даже шевелилось.

Не сразу понял, что это освещенное багровыми лучами заходящего красного гиганта гнездо аиста с самим хозяином гнезда.

Навстречу мне двое горожан, явно супруги, одетые очень прилично, тащили волоком упирающегося подростка. Тот орал, ревел, размазывая слезы, жалко оглядывался на удаляющуюся корчму. Сзади шел третий, одежкой и ликом похожий на волокомого, злорадно пинал в задницу и приговаривал:

– Тебе ж сказала маменька… ы-ых!.

. что в такое место приличным… ы-ых!.. нельзя, мать твою…

Родитель оглянулся в ужасе:

– Ромуальдик!.. Разве можно такие ужасные слова?.. Где ты услышал?

– Мимо корчмы проходил, – нашелся тот. Пнул младшего брата в зад, добавил злорадно: – И вот от него, дорогие мои родители!

– Ужас, – пролепетал потрясенный родитель. – Ужас! Такой приличный ребенок!..