Семеро Тайных

 – Сказано, пернатое… Откуда ему знать, что мне не до женитьбы?

Крутогор смотрел неверящими глазами, побагровел, Олег ожидал взрыва ярости, но тот вдруг закричал радостно:

– Так он не прост, не прост!.. Ага, странствующий богатырь!

– Какого черта, – огрызнулся Олег. – Не богатырь я, не странствующий, не жених, и вообще я хочу в лес подальше от этой дурости.

Он искал глазами щелочку между конскими телами. Но могучие звери стояли грудь в грудь, дальше угадывались еще десятки и десятки вооруженных богатырей, а еще дальше напирало людское море горожан.

– Ты богатырь, – сказал Крутогор решительно, – но и меня не в капусте нашли!

– Аист принес? – спросил Олег, он безуспешно искал пути, как спустить натянутую тетиву, никого не задев.

– Меня нашли в берлоге, – прогремел Крутогор. Он раздул грудь. – Я был прав, когда сказал, что я убью тебя в поединке!

– Да какого черта, – сказал Олег раздраженно. – Бери хоть весь этот город в жены, хоть всех коров и коз, даже свиней и собак, мне без разницы! Я только шел мимо, вот и все.

Суровый молчаливый воин бросил ему меч. Олег невольно ухватил за рукоять в полете. Крутогор легко спрыгнул с коня, огромный и быстрый, он счастливо улыбался, глаза смеялись.

Глава 10

Дружинники весело орали, злорадно указывали на растерянного Олега пальцами. Крутогор повернулся, вскинул руки, со всех сторон заревели здравицу. Коня поспешно увели, круг раздался, Крутогор выхватил меч, вскинул над головой обеими руками, показывая могучую фигуру воина: широк в плечах, узок в поясе, грудь выпуклая, спина прямая, а ноги длинные и мускулистые.

Он был красив, настоящий могучий и сильный зверь, Олег с осторожностью повертел в руке меч, отмечая недобрый блеск, жажду чужой крови, которой не было в его посохе… Меч тяжелее, чем ожидал, а когда перевел взгляд на воина, бросившего меч, увидел в его глазах удивление. Воин на голову выше других, тяжелее Крутогора, весь как каменная гора мышц, а меч длиннее и тяжелее обычных мечей.

Олег с осторожностью покрутил грозное оружие, лицо перекосил, словно едва удерживал эту тяжесть, умело вздул жилы на лбу, а шею напряг, ее видят все в первую очередь. Краем глаза зацепил лицо хозяина меча, в глазах воина сомнение, этот чужак в звериной шкуре опоздал прикидываться.