Семеро Тайных

К счастью, в этом презренном княжестве все же нашелся честный человек, что тут же примчался, загнав троих голу… тьфу, коней, и рассказал о подлейшей попытке… да-да, подлейшей! Если не нашлось героя, кто решился бы оспорить у меня невесту, то стоило ли прибегать к такому способу выбора жениха?

По лицу воеводы было видно, что и ему такой способ не нравится, но верный служака глазом не моргнул, пробурчал:

– У меня приказ доставить этого человека в княжий терем.

Крутогор возразил:

– Но у меня есть право вызвать его на поединок?

– Есть, – нехотя согласился воевода.

Гридни за его спиной с любопытством смотрели на Олега, ни жалости, ни сочувствия в их лицах он не видел. Всадники Крутогора весело ржали, поглядывали на красноголового парня, как на корову на бойне.

– Тогда дайте ему меч! – выкрикнул кто-то из толпы сочувствующе.

– Пусть выбирает любой, – разрешил Крутогор великодушно. – Мне все равно.

Старый воевода вскинул руку:

– Тихо все! Во-первых, у меня есть приказ доставить его в княжий терем, и я его доставлю.

А ты, Крутогор, если так уж хочешь убить простолюдина, сразишь его позже. Когда княжна и бояре расспросят… А во-вторых, что для тебя важнее, золотой сокол так и не сел! Ни на этого, ни на кого другого.

Среди прибывших пробежал ропот. Вожак оглянулся на низкорослого:

– Ты говорил…

– Я видел, как сокол дважды почти садился на него, – заторопился тот, выстреливая слова, как горошины из переспелого стручка.

 – Я не стал ждать, промедление могло дорого стоить…

Вожак кивнул:

– Ты поступил верно. Вчера не сел, а что сегодня?

Рука воеводы дернулась кверху, словно хотел по селянской привычке почесать в затылке. Признался озадаченно:

– И сегодня не сел. Отпрянул, будто чего-то испугался.

– Золотой сокол? – переспросил Крутогор недоверчиво.

– Он.

– Разве золотой сокол может пугаться?

– До вчерашнего дня я бы плюнул тому в глаза, кто так бы сказал.

Но теперь… Потому этого чужака и велели доставить перед светлы очи княжны и бояр.

Ястребиные глаза Крутогора хищно пробежали по могучей фигуре чужестранца, в которой, однако, нет ничего воинственного, могучими бывают и простолюдины, на суровом лице проступила задумчивость. Покосился на воеводу:

– Ладно. Мы поедем вместе. Но не пытайся меня обмануть! Нас меньше, но что может быть славнее гибели с мечом в руке?.. Да и не думаю, что погибнем.